– С КЕМ ТЫ ГОВОРИЛА?

– С твоим братом! Клянусь! Я видела его в другом мире, он просил найти тебя и помочь. Я настаиваю! Тебе нужна моя помощь!

– ПРОСИЛ ТЕБЯ? ПОМОЧЬ МНЕ?

Покрытая камнем башка внимательно меня осмотрела. В ответ я постаралась расправить плечи.

– Дружище! Близнец!
– заорал Джага, продолжавший наматывать круги с Сироткой в руках. Они спасались от выросшего в разы Пузана, который метко бомбардировал их камнями с воздуха. – Если она настаивает, лучше не сопротивляйся. Все равно поможет, только болезненно, и тебе не понравится.

– Я готова провести от твоего имени переговоры, - зачастила я. – Объясню ректорам академий ситуацию, мы найдем компромисс…

Черный еще раз посмотрел на меня, потом на бликующее сполохами ночное небо и рассмеялся. А потом сказал просто:

– Я ВСЕ ВОЗЬМУ И ТАК.

Под атакой десятков драконов, буквально погребенный под ними, исчез из вида Фьюри, и мне по ребрам дохнуло жаром.

– Сокр-ровище, - пророкотал Крис, свалившись на землю. Со всех сторон по нему били противники, раны уже не позволяли подняться. – Пр-рости, не уберег, - он вытянул опаленную морду в мою сторону. – Моя. Истин.. Любо…

Быть такого не может! Таумаран – самый сильный, храбрый, настоящий. Он не может вот так умереть, только потому что я не могу договориться с древней сбрендившей ящерицей. Любовь же не умирает, да?

Я бежала к нему, а перед глазами мелькали воспоминания. Как он вытаскивает меня из воды, касается губами, чтобы сделать искусственное дыхание, и я впервые смотрюсь в непроглядно черные, бездонные глаза. Как уносит меня на руках от воронки, и я слышу сильное биение его сердца… Как смотрит безотрывно и тяжело… И – целует до головокружения…

Хватит!

НЕТ!

Я сказала НЕТ!

Я вытянула руку навстречу нападающим драконам. В бликах огня кожа показалась мне желтой. Судя по обгоревшему рукаву, чье-то пламя дотянулось и до меня, но… боль не приходила.

Вдохнув, я принялась забирать у них силы. У тех, кто посмел тронуть мою любовь.

Мне досталось проклятое тело, единственное предназначение которого – собирать и отдавать магию? Что ж, я сделаю это. Отдайте мне все.

Вы забрали мое? Я заберу ваше. Все, что есть.

Потоки силы, сначала тонкими редкими нитями, а потом – набиравшими скорость ручейками потекли ко мне, вливаясь внутрь. Не знаю, как я это делала, но я тянула, вырывала и забирала магию на расстоянии. Безо всяких касаний. Агра же собирает энергию из воздуха? Так в чем сложность?

Пикирующий на меня ледяной дракон, задергал хаотично крыльями и грохнулся рядом с Крисом. Грязно-серый страшила, в котором я с трудом узнала Смайса, развернулся и принялся удирать, заваливаясь на один бок словно подбитый бомбардировщик.

Еще!

– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?

– Кати, - сквозь грохот биения крови в ушах я с трудом различила голос Лестера, - я отвлеку! Только не останавливайся!

И не подумаю.

Я, кажется, вообще не могу остановиться. Чужая энергия врезалась в вены, переполняя внутренности. Я стою, потому что не могу двинуться. Я не дышу, потому что не чувствую горла.

Что-то вопит Лестер, он мечется по всей пещере и его мельтешение дезориентирует ящеров, которых гонит на меня Черный.

– ТЫ СОЙДЕШЬ С УМА!

Э, брат, ты опоздал. Разумность закончилась вместе с дыханием того, кто лежит у моих ног.

– ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЗЯТЬ У МЕНЯ НИ КАПЛИ, ТЫ – МОЕ СОЗДАНИЕ.

А я и не возьму «у тебя». Ты же сплошное волшебство, старое и почти бездонное, чистый яд для меня, которым я отравлюсь и погибну, не отомстив. Нет-нет. Я не возьму.

Я - передам.

Поворачиваться было трудно. Ноги затекли, будто вросли в пол. Пришлось докручивать корпусом, тем более что Криса из вида я не собиралась выпускать. Мышцы едва слушались и… именно тут меня догнала боль. Режущая, острая, в каждой клеточке тела. Я «перекушала» магии.

Взгляд с трудом сфокусировался на каком-то темном пятне. Только вот я не помнила, зачем на него смотрю. Сознание уплывало.

– Кати, давай!

– Кати!

– Кадет Эграс, пли!

Ну я и "пли".

– ---

Признаться, сначала эта идея мне не понравилась. Сделать больного на голову еще сильнее? Развязать ему руки? Что за глупость. Но другого вида «помощи» я оказать не могла, и становилось непонятным что именно просил у меня Белый и зачем засунул в проклятое тело.

Зато по мере осмысления ситуации, абсурдность «помощи» вдруг начала обретать смысл.