А нет, уже не висит, а катается по полу, схватившись за ушибленную коленку.

Точнее, пытается ухватиться, но ему мешают надетые на руки и плотно зашнурованные кроссовки. Итого ему удалось провисеть там около сорока секунд.

— Следующий этап! — радостно объявил я.

— Убийство Уборщика? Порадуй старика, скажи, что я прав, — шипит от боли Корвин.

— Нет. Теперь ты должен попробовать по нему карабкаться, а не просто висеть!

— Убейте меня кто-нибудь!

— Так вон — Лабиринт уже второй час на тебя облизывается. Вперед, на лезвия… Или как я сказал — вверх, над ними.

Еще полчаса мы помучались, прежде чем поняли, что нет, не получается. В принципе, он довольно быстро наловчился включать-отключать режим «липучки» и перебирать руками по потолку, но на каждый такой «шаг» уходило всего на пару секунд меньше времени, чем мог выдержать один кроссовок.

Любая заминка, любое лишнее движение, любая ошибка — и Корвин тут же падал вниз.

— С-сука! — выругался Корвин, снова проверяя каменный пол на мягкость своим копчиком.

На этот раз я не сумел его поймать, получив пяткой по носу. Замешкался, и вместо моих нежных объятий «скалолаз» рухнул на пол, который обниматься и нежничать ну никак не хотел.

— Раньше ты позаковырестее выражался. Головой стукнулся и матерные слова забыл?

— Силы берегу, — процедил тот сквозь зубы, — Мне нужно как-то проползти на руках две сотни метров.

«Как-то»… Да никак! Его рекорд на данный момент составлял десять шагов. Десять!

— Сука-сука-сука!!!

Корвин доковылял до своего рюкзака и запустил в него руки чуть ли не по локоть. А когда вытащил, то в правой оказался зажат армейский нож, из тех, который и пила, и штопор и плоскогубцы, а в левой — шприц.

— Это чего? Это тебе зачем? — поинтересовался я.

— Вот, держи.

Он протянул мне нож, а сам взял шприц и, с ловкостью заядлого героинщика, вонзил его себе в сгиб локтя, ну или как это место правильно называется?

— Эй-эй, ты чего творишь!

— Морфин. Берег на крайний случай, но…

— Да ладно тебе. Вон, колено даже не опухло. Максимум вывих или крохотная трещинка.

Корвин криво ухмыльнулся, вдохнул, выдохнул и укусил себя за тыльную сторону ладони.

— С-сука!

— Невкусно? — поинтересовался я.

— А ты молча можешь хоть пару минут посидеть? И без твоих подъебов тошно.

Я заткнулся. Корвин вообще довольно редко матерится и исключительно по вескому поводу, в отличии от плохо воспитанного Физика. А значит, дело действительно дрянь. Еще пару раз он проводил «зубной тест», а после третьего подошел ко мне, развернулся и скомандовал:

— Режь!

— В смысле?

— Отрезай нахуй эти ебанные крылья! И побыстрее!

— Ты спятил?!

— С ними мне не удержаться. А нам нужно перебраться на ту сторону. Любой ценой. Да и подзаебали они меня уже, если честно: то пыль, то клещи, еще и плащ приходится таскать постоянно этот дурацкий в стиле Коломбо… Так что скучать не буду.

— Может, есть другой способ?

— Режь, нахуй, пока я не передумал! Иначе так тут и подохнем! У меня сил на один рывок осталось, максимум…

— Ты истечешь кровью. Получишь сепсис.

— В рюкзаке есть водка, бинты и зажигалка. Справишься? Сам-то я не дотянусь. Уборщик, будь другом, сделай это — ну хочешь, на колени встану?

— Вот мне еще не хватало, чтобы голые мужики передо мной на колени бухались! Стой смирно, не дергайся. Вот…

Я протянул ему многострадальное полотенце, свернув его в жгут.

— Прикуси… Мало ли.

Не хотелось этого признавать, но Корвин был прав — другого выхода нет. Потому что мне уже тоже было хреново. В ушах шумело, перед глазами плыло, а пальцы начали дрожать. А еще стало отчаянно себя жалко, да так, что аж самому противно.

Ебанный Лабиринт.

Я справился.

Вам приходилось когда-нибудь отрезать крылья человеку? Больше всего пришлось повозиться с первым, потому что нож пошел по кости.

Пришлось ее пилить, не обращая внимания на завывания Корвина.

Я же не специалист, и хуй его знает, какая там у ангелов анатомия. А потом пошло уже легче, когда разобрался, что к чему. Это оказалось почти как с куриными крылышками — если воткнуть нож в правильное место между суставами, то режется гораздо проще. Правда, потом получится некрасивый отросток — кусок кости, торчащий из спины. Ну так и я не для конкурса красоты все это делал. Мне тогда было не до вашей этой ебанной эстетики.