В глубинах космоса бесшумно заговорили на языке огня и пепла пушки платформ.

***

Асала сразу поняла, в какой момент Нико хакнули платформы. Другого объяснения не было. Они с остальными пилотами с трудом пережили натиск дронов. Теперь же дроны рассеялись в ответ на внезапное включение лазеров на платформах. Сама она видела только вспышки и не могла оценить грандиозную дальность стрельбы, но главное, что теперь тьму полосовал огонь.

От дронов, которых она с другими пилотами с таким трудом выманивала к платформам, остался расплавленный металлолом. Но времени наслаждаться зрелищем не было.

— Командир Асала — всем пилотам, — сказала она. — Валим отсюда на хрен. Подальше от лазеров!

Она нырнула под платформы, ближе к планете. Сделала еще один вызов — на этот раз Узочи. Ранее диспетчерская уже сообщила о маневрах Узочи, теперь она видела корабль на сканере. Почему только один? Разве Узочи не говорила о целом флоте? Или все остальные уже сбиты?

Узочи ответила без промедления.

— Превосходный трюк, — сказала она. — Это будет весело. — Ее лицо на экране то и дело мерцало, словно дерево-призрак из одной старой гипатской сказки. Деревья-призраки были трикстерами — не добрыми и не злыми. Сравнение казалось уместным; Асале вспомнилась гравитационная бомба Узочи.

— Что с остальным флотом? — резко спросила она.

— Планы изменились, — ответила Узочи. — Есть только один корабль. Не стоит переживать, кротовые норы по-прежнему спасут лагерь. — Перед словами «кротовые норы» Асала заметила странную запинку.

Она уже начала было расспрашивать о подробностях, но ее перебила шрапнель, чуть не задевшая корабль. На таких скоростях даже мелкая частица могла уничтожить уже потрепанное судно с ослабевшей обшивкой. Учитывая, сколько мусора кружило вокруг Гань-Дэ, теперь ее выживший флот столкнулся с совершенно новой угрозой.

— Потом поговорим, — спешно бросила Асала. — Да хранят тебя небеса.

— И тебя, командир, — сказала Узочи с сияющей улыбкой, в прошлом заворожившей множество зрителей. На этом она оборвала связь; но ее образ оставался перед глазами Асалы, даже когда та вернулась к леденящей кровь битве.

Асала боялась, что в пылающем космосе кораблю Узочи будет трудно добраться до «Галы», хоть орбитальные платформы и обстреливали только вражеских дронов — пока что. Но у ганьдэсцев на орбите оставались и другие корабли, и она вздрогнула, когда неожиданным образом погасли ихлазеры, давая беженцам новую передышку. Или ей это почудилось?

На панели замигал янтарный огонек — с ней кто-то хотел поговорить. Асала открыла канал.

— Да?

— Говорит диспетчерская лагеря «Гала», — раздался дрожащий голос. — Нас… нас вызвала генерал Кинриг. Она предлагает перемирие, пока… Она хочет поговорить с вами.

Как бы Асале ни хотелось послать генерала пожрать свечения, она была обязана выслушать Кинриг ради Узочи — ради Сорайи, Нико и всех остальных в лагере. Хотя шансы на капитуляцию Кинриг и невысоки. И хотя было очевидно, что Кинриг вполне способна на вероломство, даже — и особенно — во время переговоров.

Асала отдала приказ всем пилотам прекратить огонь, потом сказала: «Соединяйте». Еще мелькнула пара шальных залпов — все же это ополчение, а не ИИ или подготовленные бойцы, как в ганьдэских дисциплинированных батальонах. Но Асале было как-то трудно жалеть дронов, пострадавших от последних выстрелов.

Лицо Кинриг было словно острый топор, еще страшнее в отутюженной черной форме. Война — стихия генерала; совершенно логично, что здесь она чувствовала себя как дома. В картину не встраивался только бокал в ее руке.

Внутри Асалы закипел гнев. Ее люди сражались, умирали, чтобы расчистить выход для беженцев — а эта отвратительная женщина поднимает тост за их смерти. Она сцепила руки, где их не видела Кинриг, напоминая себе не терять голову.

— Я требую вашей немедленной капитуляции, — сказала Кинриг.

Можно забыть о спокойствии.

— Если ты не заметила, — сорвалась Асала, — мы побеждаем.

Генерал что, тянула время, чтобы ее хакеры смогли вернуть себе контроль над платформами?

— Ты превратно оцениваешь ситуацию, — сказала Кинриг. Она выглядела расслабленной. Асала видела это в ее плечах, в том, как пальцы сплелись на ножке бокала. Гнев Асалы начал сворачиваться в страх. Кинриг сделала краткий жест, на экране вспыхнула голограмма.

Асала не сразу поняла, что видит. Пилот с Гань-Дэ, бритая голова, темные и широкие глаза, все на виду — потому что она вопреки уставу летела без шлема… нет. Не пилот с Гань-Дэ — только не с этими едва заметными следами от переплетенных татуировок. Гипатских татуировок.