— Никак не могу, — сказал мужик и отпихнул ее. Несмотря на окрик Асалы и возмущенный вопль Нико, он надавил на кнопку, закрыв дверь.

И они стартовали — без сестры Симии.

«Срочно, ручная герметизация!» — закричал кто-то, и корабль вокруг смялся, скрежет отдался в каждом атоме их тел. Верх и низ перекосило из-за отключения искусственной гравитации, и Асалу выкрутило в воздухе, пока мимо нее во тьму улетали обломки, цепляющиеся люди и целые хреновы куски корабля. Асала барахталась в поисках переборки, но это бы не спасло; всему чертову кораблю конец — если это можно назвать кораблем, если вообще можно называть кораблями эти кучи металлолома, которые беженцы клепали и зашвыривали в космос на честном слове да молитве…

Она могла поклясться, что видела, будто в замедленном движении, как дырявится противоположная стена, как утечки начинают высасывать все — Асалу, Нико, их миссию и невезучих гипатцев, с которыми они втиснулись в это корыто, чтобы убраться с Гипатии, — а в мыслях Асалы стояло лишь лицо Дайо. Она тоже погибла вот так? Наблюдала, как смерть высасывает ее и всех, кто был с ней, в холодную пустоту космоса?

Вся подготовка Асалы не стоила тут ни черта. Никому не победить вакуум.

С лязгом, прозвеневшим в зубах, противоположная стена выгнулась наружу и наконец сдалась. Крики обратились в прах, мимо кувыркало людей — гипатцы, с кем ей пришлось познакомиться во время перелета: Джагдиш Дрорит, с кем она ползала от переборки к переборке, чтобы конопатить слабые места и точки напряжения раньше, чем они стали утечками, латать шов за швом, пока не кончился герметик; Гульназ Невенка— единственная на корабле, кто мог претендовать на звание навигатора, и которая клялась, что направила их прямиком на Гань-Дэ и твердила каждый день, что они дотянут; малютка Эйрена, чей десятый день именования настал сразу после того, как они вышли из атмосферы…

Как в вакуум высасывает тряпичную куклу девочки — последнее, что видела Асала, потому что затем с места сорвало уже ее и она лишилась всякого подобия контроля.

***

— Дыши. — Взмыленная санитарка, присевшая рядом с Асалой, казалась слишком юной даже для того, чтобы покинуть родительский дом, не говоря уже о работе на дешевом благотворительном судне, высланном подбирать умирающих беженцев из черноты. Девушка замерила пульс и кровяное давление Асалы резинкой и пальцами, будто они в чертовом Песчаном веке, а Асала делала все, что ей говорили, как делала с первого момента, когда ее доставили на борт и она очнулась с кислородной пластиной на лице.

Она сомневалась, действительно ли помнит, как влетела в упругое силовое поле, или она потеряла сознание и допридумала это воспоминание уже позже. Все было в синяках: ребра, голова, каждый гребаный сустав. Как будто ее внутренности хорошенько отбили и впихнули обратно.

Такие корабли и так с трудом спасали столько человек, сколько спасали, — на какие-то жалкие синяки ресурсов уже не хватало.

Санитарка закончила осмотр Асалы и перешла к Нико поблизости.

Асала отдаленно удивилась своему всплеску чувств, когда обнаружила Нико среди тех, кого подняли с места крушения мусорного корабля. Это не значило, что ей хватало сил переживать из-за их контузии и остекленевшего взгляда. Ей хватало своих проблем: лицо сестры Симии сплелось с воспоминаниями о Дайо и с чувством вины и теперь неослабно таращилось глазами слишком многих мертвецов.

«Ты уже тысячу раз видела, как умирают люди, причем умирают куда страшнее. И теперь раскиснешь из-за этого? Соберись, Асала Сику».

— Сколько? — прошептали Нико.

— Что? — Санитарка хмуро сдвинула пальцы на их запястье. Видимо, неожиданный вопрос сбил ее со счета.

— Сколько наших вы смогли спасти? — спросили Нико. Их голос охрип, словно они кричали без перерыва все семьдесят часов с тех пор, как их двоих подняли на борт. — Сколько беженцев погибло?

Лицо девушки помрачнело.

— С вашего корабля у нас семьдесят три человека. Шестеро скончались уже на борту, значит, шестьдесят семь.

Голова Нико со стуком упала на переборку, к которой они вдвоем привалились.

— Больше трехсот. На корабле было больше трехсот человек…

Асала пыталась втолковать своей гложущей совести, что они сделали Симии одолжение, когда ее обманули. Бросили ее сестру, не сдержали обещание — иронично, но это спасло ей жизнь.

Асала знала, что это их не извиняет.

— Мы будем в лагере «Гала» через два часа, — сказала санитарка, словно не слышала Нико. Что-то набрала на наладоннике и перешла к следующей группке выживших. Асала спросила себя, сколько смертей она уже видела.

— У меня была мечта… — Нико задрожали. — У меня была дурацкая мечта: я думали, что после подготовки я получу разрешение отца прилететь сюда и заниматься чем-то в этом роде. Помогать людям по-настоящему, понимаешь? Я думали, это будет… не знаю… романтично, что ли…

Слова скомкались во рту Нико, горькие и полные ненависти к себе.

«Что ж, — не могла не подумать Асала. — Теперь ты поумнели».

Но она смогла одернуть себя раньше, чем произнесла это вслух. Им нужно возвращаться к своей миссии. Террористы — под предводительством ни много ни мало ученой Узочи Рёты — какого черта они затеяли?