Орелия резко обернулась, стремясь распахнуть дверь, но было уже поздно — колдун прошептал слово-активатор, и вход в постоялый двор перегородила блестящая решетка. Наверняка помещение теперь защищено от звуков извне, а поэтому она может сколько угодно колотить в дверь, никто ничего не услышит. По крайней мере, лично Орелия поступила бы именно так. Целительница вновь повернулась к своему новому собеседнику и смерила того долгим оценивающим взглядом.

— Допустим, — начала она, — вы сумели выманить меня наружу. Что дальше?

— О, госпожа, поверьте, это уже вас не касается, — произнес сковывающий, отступая назад — за пределы ее зоны поражения.

«Умный и опасный», — с негодованием подумала Орелия. — «И беспринципный. Терпеть таких не могу».

Конечно, она могла возмутиться вслух, но зачем? Во-первых, голос, навеки лишенный всяких эмоций, в любом случае останется ровным и бесстрастным, во-вторых, это попросту глупо. Враги, скорее всего, подмешали яд в пищу или напитки товарищей, поэтому, действовать следует быстро.

«Да, теперь они попробуют убить их. Что ж, Мелис выживет, Рида воскрешать не нужно, да и вряд ли столь хорошо осведомленные люди посмеют нанести ему летальные ранения. Надеюсь, что среди гвардейцев потерь будет немного, воскресить их всех за раз я не сумею».

Тяжело было сознавать, что ее время практически истекло, и она — Первый Серафим Церкви Света — в былые времена отбиравшая людей у смерти сотнями и тысячами за раз, теперь едва-едва в состоянии наскрести сил для того, чтобы вернуть к жизни несколько душ.

«Неважно. Все это — суета сует, как говорят христиане».

Орелия пошла вперед, резко взмахнув руками, и в ее ладонях появились два длинных клинка без гард и рукоятей.

— У меня мало времени, господин чародей, а потому не стану тратить его на бессмысленные разговоры, — произнесла она. — Сейчас я убью вас всех и вернусь к товарищам. Те, кто побегут, спасутся.

Эти ее слова не сильно испугали противников, в глазах которых она уже успела заметить опасный фанатичный блеск.

— Она — враг Первых! — пафосно изрек сковывающий. — Убейте ее, братья!

И, исторгнув из своих глоток душераздирающий вопль, вооруженные люди бросились в атаку, навстречу собственной гибели.

Короткий клинок был куда более полезным оружием в условиях драки в тесноте, а стрелок оказался на редкость опытным парнем, именно поэтому Лариэсу не удалось быстро разобраться с ним. Противник едва не всадил свой нож телохранителю в живот, после чего извернулся, и полоснул его по плечу. Это было ошибкой — для удара врагу пришлось излишне вытянуться вперед, и буквально в следующую секунду он был наказан за это.

Дага вошла точно в подбородок и Лариэс, не вытаскивая намертво застрявшее оружие, бросился вперед. Третий арбалетчик уже успел положить болт в ложе и тотчас же завалился назад, хрипя и обливаясь кровью из разрезанного горла.

Несмотря на то, что пару нападавших стоило взять в плен, у Лариэса попросту не было на это времени, он уповал лишь на то, что Мелису достанет сообразительности не рубить в фарш вообще каждого человека, лезущего к нему под меч. В том, что ни один из нападавших не представляет серьезной угрозы для оборотня, юноша уже успел убедиться.

«И только бы Орелия сумела вернуть его высочество к жизни. Господи, только бы получилось!»

Лишь эта надежда, помноженная на веру в легендарную Целительницу, канонизированную при жизни всеми крупными церквями и культами, помогали ему держаться и не упасть в пучину отчаяния.

Его грубейшая ошибка стала причиной того, что принц сейчас лежит с четырьмя арбалетными болтами в спине, а если он — Лариэс — не успеет, то еще один болт может получить, к примеру, Блаклинт или Игнис.

Но он успеет, должен успеть!

Лариэс перепрыгнул через падающего противника и рванулся вперед для того, чтобы столкнуться с направленным в его сторону и полностью готовым к стрельбе арбалетом.

«Увернуться будет сложно» — метнулась в мозгу юноши лихорадочная мысль. — «Да и черт с ним, главное — убить стрелка!»

Болт сорвался с ложа и пропев свою песнь гибели, устремился навстречу к Лариэсу. Да, увернуться оказалось чертовски сложно, но Лариэс, сам не ожидавший от себя такой прыти каким-то совершенно невообразимым образом сложился, и метательный снаряд прошел под его левой рукой, легонько чиркнув по боку, продрав рубашку и оцарапав кожу.