Шрифт:
— А вас не смущает, что в случае конфликта Дилириса с Волукримом мои, как вы выразились, таланты, обратятся против вас же?
Улыбкой Ридгара, казалось, можно резать камни.
— Не смущает. Если это произойдет, я просто убью тебя до того, как эти самые таланты начнут угрожать Корвусу.
«Возможность получить новые знания, понять, отчего родители так страшились моего дара, научиться чему-нибудь полезному, разобраться, как выходить из этих проклятых сновидений, на худой конец. А взамен — лишь просьба, необязательная для исполнения, да встреча со смертью, которую я давно уже воспринимаю, как верную подругу. Действительно, заманчиво».
Но юноша прекрасно понимал, что некоторые сделки, даже самые безобидные на вид, могут таить в себе изрядных размеров подводные камни. У Ридгара, определенно, имелись на него какие-то далеко идущие планы. Так стоит ли идти на поводу у чародея, живущего на этом свете не одну сотню лет? А если не принять это предложение, не лишится ли он шанса, что выпадает раз в жизни? И не умрет ли прямо здесь и сейчас, кстати говоря?
«В конце концов, если я действительно сноходец, то это можно будет использовать на благо Дилириса! Все, решено! Рискну!»
— Если все так, как вы говорите, господин, то я с радостью приму вашу мудрость и вверю себя вашим заботам.
На бледном лице Ступившего на Путь Вечности не дрогнул ни единый мускул, хотя, казалось бы, сейчас самое время радостно рассмеяться или хотя бы улыбнуться. Нет, вместо этого он проговорил:
— Так тому и быть. В следующий раз, когда ты появишься тут, мы начнем обучение, а пока — просыпайся. Уже светает.
Глава 12
Их странное путешествие продолжалось около пяти дней — Игнис великолепно знала окрестности и смогла вывести отряд из Леса Гарпий так близко к месту встречи с Мелисом, как это было возможно. Там уже ждал паром, на котором путники благополучно пересекли Лату.
Вновь оказаться на земле Дилириса было невероятно приятно для Лариэса, тот даже украдкой перекрестился и вознес молитву Господу за безопасное возвращение. Безусловно, до окончания их похода было очень и очень далеко, но, все-таки, родная земля успокаивала и настраивала на оптимистичный лад.
До места встречи — большого постоялого двора, расположенного на перекрестке дорог, — следовало проехать около половины дневного перехода, а потому, когда путники наконец-то добрались туда, куда следовало, уже смеркалось.
Расторопные слуги тотчас же забрали у гостей их скакунов и, сгибаясь в подобострастных поклонах, провели воинов внутрь. Несмотря не поздний час в постоялом дворе было людно и шумно, и он производил хорошее впечатление — пол был засыпан свежими опилками, лавки и столы явно регулярно чистились, а из кухни доносились восхитительные ароматы готовящейся снеди.
И, конечно же, голос Мелиса слышался еще со двора. Оборотень восседал в центре зала, вокруг него толпились изрядно перебравшие мужики, а сам гигант, вооруженный кружкой с пивом и полуобглоданным свиным окороком, распевал похабную солдатскую песню. Ларс и Галит, выглядели так, словно не просыхали целый год, и в их взглядах, устремленных на товарищей, Лариэс прочитал мольбу о помощи.
«Они что, непрерывно пили все дни, что ждали нас?»
Увидев вошедших, Непобедимый осклабился и, вскочив на ноги, заорал на весь зал:
— А вот и мои друзья пожаловали! Наконец-то, новые собутыльники!
В два прыжка он преодолел расстояние до его высочества и заключил того в свои медвежьи объятья, не расставаясь при этом ни с выпивкой, ни с закуской.
Когда оборотень отстранился, принц подмигнул ему.
— А ты не терял времени понапрасну, ага?
Мелис расхохотался и махнул рукой, призывая следовать за ним.
— Давайте к столу, вы, наверное, устали как собаки! Сейчас кликну хозяина, пускай несет жрать!
Тут он заметил Игнис, стоявшую подле Ридгара, и улыбка Древнего заметно потускнела.
— Принцесса собственной персоной, — отметил Древний очевидное. — Вот уж не думал, что Ворона куда-нибудь отпустит свою ненаглядную дочурку.
Игнис смерила его презрительным взглядом и уголки серебряных губ изогнулись в гримасе отвращения.
— А ты в точности такой же, как рассказывал отец.
— О-о-о, Старая Ворона помнит обо мне, я тронут. Он, небось, каждый вечер протирает тряпочкой мой портрет.
Игнис в этот момент начала походить на злобную ястребицу, Лариэс даже подумал, что сейчас она спалит наглеца на месте, но этого не произошло — чародейка выдохнула и процедила:
— Ты ходишь по очень тонкому льду, зверь.
— Ну, когда захочешь его растопить, Головешка, сообщи, — расхохотался Мелис, и, повернувшись спиной к взбешенной девушке, занял свое место за столом, расталкивая завсегдатаев и освобождая место для товарищей.