За прошедшие три года Агнес успела выйти замуж, но, вероятно, не успела родить ребенка (иначе Уна непременно обрадовала бы Отто известием, что он стал дедом).

Влетев в палату, Агнес едва не задушила Отто в объятиях, плача и смеясь одновременно, называя его любимым папочкой и бормоча бессвязно-милые глупости. Отто с трудом удалось освободиться и найти спасительное укрытие на кровати. Агнес уселась рядом на стул и воскликнула:

– Ты прекрасно выглядишь!

– Ты тоже, родная.

– Нет, я в том смысле, что…Ну, в общем…

– Готовилась увидеть немощного калеку? Понимаю.

– Да ну тебя! – Агнес фыркнула. – Ты нисколько не изменился.

– А мой шрам тоже прекрасно выглядит?

– Волосы отрастут, и станет незаметно. Главное, ты остался жив. Мы ужасно волновались за тебя.

– Да уж, несладко вам пришлось, пока я тут прохлаждался, – с деланной небрежностью сказал Отто, внимательно наблюдая за дочерью.

При намеке на Правила с лица Агнес схлынули краски. Ее скулы напряглись, губы сжались. Наверное, она переживает из-за развода родителей, подумал Отто. Самой Агнес (видимо, одной из немногих) удалось избежать личной трагедии: не пришлось ни менять профессию, ни расставаться с недавно обретенным мужем.

– Ты работаешь все в том же торговом комплексе? – спросил он, чтобы ее отвлечь.

– Я оттуда ушла и устроилась в агентство недвижимости. Оформителем жилых помещений.

– Нравится?

– Это то, чем мне всегда хотелось заниматься. Я работаю с клиентами, которые купили или только собираются купить дом или квартиру. Мы вместе выбираем оттенки тканей для обивки мебели, цвет и фактуру обоев, элементы для декоративного оформления… Я выезжаю на адрес, а потом делаю на компьютере трехмерный план с расстановкой мебели и всем прочим.

– А как поживает Роберт?

– Неплохо. Передает тебе привет.

– Почему ты не взяла его с собой? Или он на очередных археологических раскопках?

– Роберт теперь работает на Главпочтамте.

«Каким ветром его туда занесло?» – едва не воскликнул Отто, но вовремя спохватился.

– Не сортировщиком писем, надеюсь? – неловко пошутил он.

– Нет. – Агнес сохраняла серьезность. – Руководителем отдела по связям с общественностью.

– Зачем Главпочтамту такие сомнительные связи?

– Работа нашей почты оставляет желать лучшего. Всегда находятся недовольные, которых нужно успокоить и перед которыми нужно за что-то извиниться, – сухо сказала Агнес. – Роберт как нельзя лучше для этого подходит.

– У вас все хорошо? – осторожно уточнил Отто.

Ему не понравился тон дочери. Он не хотел бы, чтобы Уна говорила кому-то о нем таким же тоном. Он ожидал, что Агнес ответит дежурным «да» и переведет тему разговора, но она неожиданно произнесла:

– Насколько это возможно.

Агнес подошла к окну и стала смотреть на парк, скрытый пеленой дождя. Отто догадывался, что она не видит того, на что смотрит, погруженная в собственные мысли. Его охватило нехорошее предчувствие.

– Наверное, я многого не знаю, – неуверенно произнес он, – но несмотря ни на что, вам удалось остаться вместе. Можно сказать, вам повезло, и…

Агнес резко обернулась от окна.

– Ты действительно ничего не знаешь.

Отто похолодел от ее негодующего взгляда. И еще в этом взгляде была мучительная боль.

– Когда обнародовали Правила, я была на втором месяце беременности. Меня заставили сделать аборт. Весам запрещено иметь детей. Только одному Знаку из двенадцати. К несчастью, я успела встать на учет в женской консультации. Всех беременных женщин-Весов насильно отправили в абортарий. Случись Правила на две недели раньше, я бы скрыла беременность и родила ребенка.

– Но как бы ты… Нет, ты бы не смогла.

– Смогла бы! Уехала бы в глушь, где нет людей… Родила бы сама, без посторонней помощи!

– Тише! Не кричи. Сюда могут прийти.

– Прости. Я эгоистка. Совсем забыла, что в твоем состоянии…

– Значит, Правила диктуют не только выбор супруга и профессии?

– О, в Правилах много всяких правил! Просто тебе не всё пока рассказали.

– Да уж. О твоей беде, например, мама умолчала.

– Это я ее попросила. Хотела, чтобы ты сначала выписался и окреп. Я и сейчас не хотела говорить. Не понимаю, что на меня нашло.

– Молодец, что рассказала. Такое нельзя держать в себе.