Встретился широкий ров, в три метра глубиной, вот откуда в глухой чащобе такой ров… но разбираться в этом некогда, жми дальше… остановился я только через полчаса, весь взмокший и вымотанный, но звуки погони сзади, кажется, пропали. Сел передохнуть на кочку со мхом, подхватил и бросил в рот по пути десяток ягода земляники, вкусно, аж жуть… и тут мне очень не понравилась дрогнувшая ветка ёлки на периферии моего зрения. Ветра тут нет, дождя тоже, отчего ей дрожать, этой ветке. Медленно нащупал какую-то корягу на земле и встал во весь рост, ожидая неизвестно чего… секунды тянулись медленно, а ничего и не происходило… тогда я сказал вполголоса:

— Ну ты там, выходи что ли, поговорим…

Ветка вторично дрогнула и из-за неё показался волк… ну да, самый он, трудно перепутать с чем-то другим этого зверя. Волк ощерился, припал к земле и глухо зарычал.

— Слышь, дружище, — попытался образумить его я, — я тебе ничего плохого не делал, давай разойдёмся по-хорошему, а?

Волк некоторое время продолжил рычать, но уже не так грозно, тогда я решил добавить аргументов.

— Меня Веней зовут, я тут бегаю от местных властей, так что ты уж войди в положение, братан, мне и так несладко, а тут ты ещё на мою голову…

Уж не знаю, смысл ли моих речей дошёл до волка или тон, коим я их говорил, но он попятился и скрылся всё за той же еловой веткой, откуда появился. Я тяжело выдохнул и опустился обратно на кочку, но передышки мне на было суждено получить, потому что с другой стороны, где росла ровно такая же ёлка, послышался щёлк взводимого курка и одновременно с ним голос:

— Встань и подними руки! И оружие, если есть, выкладывай на землю.

Груня

Голос был довольно молодой и высокий, подросток или девка, подумал я, но выполнил, что было сказано — встал и поднял руки.

— Нет у меня никакого оружия, — громко сказал я.

— Четыре шага назад, — продолжил командовать голос. — И не дёргайся, а то пулю всажу.

Из-за ёлки вышла таки самая натуральная девица, не сказать, чтобы красавица, но и не уродина какая — в длинном цветастом платье и в платочке, из-под которого сзади торчала длинная русая коса толщиной в руку. Скулы у неё выдавали наличие финно-угорских родственников, черемисов или мордвы. Она осмотрела меня с головы до ног, а потом продолжила:

— Из лагеря сбежал?

— Так точно, — не стал спорить я, — только там сложно всё было, меня вообще-то ещё не определили в тот лагерь, следственные действия проводились, так что сбежал я из-под следствия.

— За что взяли-то? — уже сбавив тон, поинтересовалась девица.

— Да как и всех, непонятно за что, — рассказал я ей чистую правду, — утром пошёл ловить рыбу на Ветлугу, оказалось, что это запретная зона.

— Вот ведь суки, — не стесняясь, высказалась она, — совсем берега попутали. Тебя как зовут-то?

— Вениамином родители назвали. Можно просто Веней звать.

— А я Агриппина, можно просто Груша. С волками ты умеешь обращаться, даже мне завидно стало… что же с тобой делать-то? — вслух начала думать она.

— Сдать властям ты меня всегда успеешь, — предложил я, — а пока, может, отведёшь меня в ваш скит, поговорим со старшими товарищами?

— Откуда ты знаешь про скит?

— Так нетрудно догадаться-то, кто ещё в Заветлужье живёт, кроме староверов, а они в скитах обитают.

— Ладно, — решила наконец она, — руки держи на виду и иди вон в ту сторону в десяти шагах впереди меня.

— Далеко идти-то? — поинтересовался я.

— Полчаса примерно… и не думай, что я в тебя пулю не всажу, если что.

— Я и не думаю, — пожал плечами я, выдвигаясь в ту сторону, куда она указала, — верю на слово, всадишь.

Путешествие наше было недолгим, по лощинке между двумя невысокими хребтами, потом ручеёк два раз перепрыгнуть пришлось, а тут и дымком потянуло откуда-то справа. Мы миновали большую лужайку с травой по пояс, и на краю поляны обнаружились деревянные постройки в количестве шести-семи штук. Даже на вид было понятно, что срублено всё это на совесть, причём даже не в этом столетии, такое оно всё солидное и основательное было. Груша скомандовала мне «стоять», а сама крикнула в сторону ближайшего дома дядю Якова. Тот немедленно появился откуда-то сзади дома.

— Ты кого это притащила, Груня? — спросил он, прищурившись.

— Беглый, говорит, посадили его за то, что рыбу ловил.

— Таааак, — нехорошо протянул Яков, обходя меня кругом, — за рыбу, говоришь? Как апостола Петра, значит?

Я начал вспоминать Новый завет и не вспомнил — наверно был там такой любитель рыбной ловли, поэтому решил сменить тему.

— Пошёл с раннего утра на Ветлугу, щучек с карасями к обеду припасти, тут-то меня и взяли. Сказали, это режимная зона. Ещё к надписи на рубашке прикопались, мол написано по-немецки, значит ты ещё и немецкий шпион. А я не захотел за решетку и сбежал, вот и вся моя история.