Как будто он мог что-то решить в столкновении с одержимым.

Впрочем, как и лук, который так хотелось схватить в руки, но Эш понимал, насколько это бесполезно.

Да и если старик пострадает, из этого зиккурата им точно не выбраться живыми.

Что-то нужно было делать. Вот только что?

— Прикажи своему псу отступить! — крикнул Эш старику, чтобы хоть как-то замедлить происходящее..

— Твоя реакция — лишнее подтверждение того, что ты совершенно ничего не знаешь о мире, и прежде всего — о мире людей, — с легкой усталостью в голосе сказал Аварра, неприметным движением руки останавливая своего наемника. — Ты хоть знаешь, кого ты выбрал себе в напарники, мальчик мой?..

Дарий, только что сосредоточенно буравивший взглядом своего противника, не удержался и покосился на старика.

— Да, молодой человек, даже не сомневайтесь. Мне удалось собрать о вас интересующие меня сведения, — сказал ему Аварра, брезгливо поджав губы. — Хотя признаюсь: даже мне, старому древу, растущему на жирной земле, пришлось для этого немало ниточек потянуть. Так вот, Эш. Перед тобой Дарий из Гашананны. Шакал и отцеубийца, за свое преступление позорно лишенный стигмы. И что ты скажешь теперь, ценитель и поборник семейных гнезд? Достоин ли такой человек твоего доверия? Заслуживает ли он жизни?

Эш уставился на Дара.

Неужели он и правда поднял руку на собственного отца?..

Для сироты Эша, который в раннем детстве нередко согревался грезами о родном доме, пытаясь себе представить, как бы мог сложиться этот вечер или холодная зимняя ночь, если бы у него была семья, такой поступок казался немыслимым.

Но, если хорошенько подумать…

С Аваррой они ведь тоже были кровными родственниками. По крайней мере, так утверждал старик.

А между тем Эш готов был пустить стрелу ему в лоб.

Как ни печально, но кровные узы с кем-либо вовсе не означают, что этот кто-то не может быть мерзавцем.

С другой стороны…

«Духи, заключенные здесь, настолько велики, что принять целое созвездие за пару дней не получится. Иначе они убьют тебя…» — вспомнил Эш.

«Эти прекрасные статуи амфорного типа сами по себе — произведение искусства. Не каждый мастер способен вынуть сердцевину, чтобы освободить место…»

Голова Эша раскалывалась от боли.

От потока острых, мучительных мыслей.

Убийца Никкаля только что принял его духа. И это был подземный дух. Не водный, не воздушный и не земной.

Аварра стар, и не носит стигму акады. Его дом поклонялся Акаде семьи-сеньора, которая в свою очередь была вассальной семьей одного из двенадцати великих колен.

Сколько же всего, оказывается, интересных деталей хранит его память!..

— Отзови своего пса, я сказал, — повторил Эш.

— Говорю здесь я! — крикнул вдруг не на шутку разозлившийся Аварра. — А ты, как и все остальные, просто выполняют то, что им положено!

Он дал отмашку, и на плече великана засветилась стигма. Дарий весь сжался, готовый к последней битве в своей жизни.

А Эш схватил со своей спины лук.

Тяжелая стрела легла на тетиву, дуга лука пружинисто согнулась в руке Эша.

Больше никто не посмеет ему приказывать!

Стрела вырвалась из лука быстрее молнии, блеснула стальным пером в свете факелов — и вонзилась в ближайшую статую.

В льва.

Хрупкая оболочка звонко треснула и посыпалась на мраморный пол, высвобождая бледную субстанцию, похожую на полупрозрачный слабо мерцающий силуэт.

Вздрогнув всем телом, Аварра обернулся.

А Эш, выхватив вторую стрелу, уже целился в белую деву.

— Остановись, безумец!!! — прокричал Аварра, но прекрасная амфорная статуя уже осыпалась со своего постамента.

А прямо к старику метнулась бледно-желтая тень.

Зиккурат наполнился невнятным шепотом и шорохами.

Эш схватил третью стрелу из колчана, и когда уставшей рукой натянул тетиву, ему показалось, что это он свои собственные жилы вытягивает из плеч.

Неважно!

Важно было другое.

Краем глаза Эш видел испуганное лицо Аварры. Наконец-то старикан прикусил свой язык!

«Впусти», — услышал Эш у себя в голове требовательный шепот.

«Прими меня!»

Вот еще, пошли все в Иркаллу! Прочь! Я не хочу принимать вас, а без оболочки вы ничего не сможете мне сделать!

Статуя хищной птицы разбилась, выпуская на свободу следующего взбешенного и голодного духа.

Белоголовый бросился к своему хозяину, позабыв о Даре. И приятель Эша рванул на другую сторону от центрального нефа.