Но я понял: вопреки всей своей социофобии, я буду частым гостем в бистро. Не ради обжорства –

а чтобы еще раз глянуть на прелестницу-тюрчанку.

4.История Ширин

Ее звали Ширин. Потихоньку она ко мне привыкала. Когда я входил в бистро, привечала меня кивком головы. А если, кроме меня, посетителей не было – мы с Ширин даже разговаривали. Это было поразительнее, чем в сказке. Как удалось мне – такому зажатому рохле – так быстро найти мостик к дружескому общению с привлекательной девушкой?.. Наверное – между нами вспыхнула та самая искра.

Я с самого начала дал себе установку: не лгать Ширин. На лжи – отношений не построишь. А я хотел – чертовски хотел – серьезных отношений с нежной тюрчанкой. Ее имя означало «сладкая» или «нектар». А я тогда был шмелем, который порхает на своих прозрачных крылышках над раскрывшимся цветком, и вот-вот опустится ниже – чтобы напиться нектара из чаши нежного бутона.

Я честно выложил Ширин, что доктора вынесли мне приговор: частично недееспособен. Я не имею права водить авто, вступать в брак или участвовать в сделках, связанных с недвижимостью. Я боялся, конечно, что честность сослужит мне плохую службу: Ширин испугается – и перестанет общаться со мной как с добрым приятелем. Но мои горькие излияние не отвратили девушку от меня. Наоборот: она стала со мною внимательнее и ласковее. Позволила проводить себя с работы домой, а потом и вовсе продиктовала мне свой номер телефона.

Я вознесся на седьмое от счастья. У красавицы и умницы Ширин было все для того, чтобы подцепить не считающего доллары «папика» на дорогущей машине. Но луна-тюрчанка обратила взгляд на меня.

Свою историю Ширин рассказала кратко.

Моя гурия приехала из Западного Туркестана. Ее родной аул находился в ста пятидесяти километрах от столицы. Ширин была старшая – но далеко не самая любимая – дочка фанатично религиозных родителей. Отец моей тюрчанки закончил западно-туркестанский филиал каирского исламского университета – и лет десять прожил настоящим дервишем, пока не обзавелся семьей. В детстве Ширин наслушалась столько разговоров о грозном и всевидящем боге – что тот стал казаться ей лохматым клыкастым чудовищем, которое со скрупулезностью бюрократа ведет счет даже самым мелким твоим грешкам.

Когда Ширин немного подросла – она совсем разуверилась в боге. Откуда на Земле столько несчастных людей – нищих, калек или просто одиноких стариков?.. Если бог милосердный и всемогущий – как тогда допускает столько горя и боли?.. Если бог добрый – значит он не всемогущий, раз не положит конец людским страданиям. А если он в силах подарить всем нам сытую жизнь без моральных терзаний, но не делает этого – значит он явно немилосердный.

Ширин исполнилось восемнадцать. Тогда-то отец и мать огорошили ее новостью: с родительского благословения, доченька, ты станешь четвертой (самой младшей) женой друга семьи – проповедника-ишана.

Старый – с огромным брюхом и нечесаной бородой – ишан?.. Ширин было тошно и вообразить себя в объятиях такого «завидного жениха». А тот зачастил в гости. В обязанности Ширин входило подливать отцу и ишану душистого – заваренного на травах – чаю, подавать виноград, халву и курагу. Ишан таращился на Ширин похотливым сальным взглядом – от которого внутри у бедной девочки все переворачивалось. Толстый – с длинными волосатыми ручищами – ишан напоминал ей гигантского тарантула.

Но Ширин не смирилась со злой участью. И однажды ночью – когда из родительской спальни доносился мерный отцовский храп – собрала в сумочку вещи первой необходимости: паспорт, анальгин, телефон, пачку прокладок, немного денег – села в такси и укатила в столицу.

В столице моей тюрчанке повезло. Красавица сразу нашла работу – посудомойкой в кафе – и сняла комнату. Комната была заставлена сломанной мебелью, со стен местами были ободраны обои – и все-таки это был достаточно уютный уголок, в котором можно было спрятаться от всего мира. За неделю Ширин очень выматывалась. Выходные проводила у себя в четырех стенах: читала интересную книжку или любовалась в окно на деревья в летнем цвету.

Ширин старалась жить тише, чем прорастает травинка. Но девичье сердце глодал неотступный страх: что если родители и старый ишан до тебя все-таки доберутся?.. Отец мог привлечь к поискам полицию. Конечно, буквой закона принудительные браки в Западном Туркестане запрещены – но на деле, в полном соответствии с государственным курсом на возрождение традиционных ценностей, полиция помогала патриархальным родителям в охоте за беглыми, не пожелавшими вступить в брак по указке, дочками.

При всей своей религиозности – папа и мама Ширин были люди с прижимистой пятерней. А важный ишан – не любитель отказываться от «законной добычи» – мог посулить за невесту немаленький калым. Так что отец хоть планету вывернет наизнанку – но найдет тебя и сам положит в постель к дурно пахнущему ишану.

Но небеса точно решили помочь терзающейся опасениями Ширин: девушке позвонили из Расеи. Собеседник «представителем динамично развивающейся многопрофильной компании», которая имеет филиалы в крупнейших расейских городах. По всей Расее и сопредельным странам компания вербует уборщиц, официанток, нянь. Трудоустройство официальное – проблем с миграционной полицией не будет. Для того, чтобы отдел кадров рассмотрел твою кандидатуру – скачай анкету на сайте, ответь на все вопросы и отправь нам по электронной почте. Что Ширин и сделала: отправила на «мейл» компании заполненную анкету, к которой прикрепила свою фотографию и скан паспорта. А через пару дней получила от компании официальное приглашение в Расею.

Дело оставалось, вроде бы, за малым: с распечатанным приглашением пойти в расейское консульство – и получить там рабочую визу. Но оказалось: это не такое уж и легкое дело. Ширин выстояла долгую очередь к инспектору – а тот одним махом перечеркнул красной ручкой единственную лишнюю запятую в бумагах девушки, дорисовал недостающие точки над буквой ее: «Идите – и переписывайте прошение». Ширин чуть не расплакалась.

Трижды моя тюрчанка являлась в консульство – трижды возвращалась в слезах, не солоно хлебавши. И только на четвертый раз похожий на страдающего ожирением слона, что-то пережевывающий инспектор не нашел, к чему придраться.