На столе дымились две чашки кофе со сливками, распространяя щекочущий ноздри аромат. Моя девочка стояла у плиты; на сковородке жарилась яичница, плюющаяся шипящим растительным маслом.

– Милая… ты… ты… – не смог заговорить я, забуксовав на пороге.

Ширин повернулась ко мне и звонко, заливисто рассмеялась.

Моя девочка была меланхоличная натура. Помню, как осенью любимая грустила у окна под шум дождя. Улыбка редко играла у моей ненаглядной на губах. А если уж раздавался смех моей нежной красавицы – значит в дом пожаловала настоящая радость.

– Ты… Ты здорова?.. – наконец выдохнул я.

Красноречивее любого ответа был румянец, сияющий на щеках моей тюрчанки. Глядя на мою милую, невозможно было представить, что это она еще вчера металась в жару по скомканной постели. В глазах Ширин, прошлым вечером совсем тусклых, зажегся прежний блеск. Побледневшей за время болезни коже – вернулся приятный светло-смуглый цвет. Казалось: даже волосы моей девочки стали темнее и гуще.

Меня переполнило ликование, аж захотелось сплясать вприсядку. Любимая здорова!.. Моя красавица здорова!.. Я крепко обнял Ширин. Мы горячо и многократно расцеловались.

Как раз приспела яичница и чуть остыл кофе. Мы сели есть и пить. Жареные яйца – блюдо нехитрое. Но каким оно показалось мне вкусным, особенно после моей грубой стряпни, которой я нас потчевал, пока моя милая болела. Очевидно, для доброго завтрака или обеда нужна легкая рука любящей женщины. А кофе?.. Разве я сам был не в силах перемешать в чашках сахар и растворимый порошок, да добавить молока и кипятка?.. И все-таки: у меня получалась коричневая бурда, а у Ширин – бодрящий и дарящий блаженство восхитительный напиток. Не зря в народе говорят: «Не учи жену кофе готовить».

За яичницей и кофе мы веселыми птичками щебетали о всяких пустяках. Обсуждали сказки и поэмы, которые я читал моей милой, пока та болела. Припоминали интересные фильмы. По правде сказать, можно было выбрать и более серьезную тему для разговора. Не так много времени осталось до того дня, когда виза Ширин будет просрочена. Да и с жалобой на Бахрома надо было что-то решать. Но пока нам не хотелось занимать головы никакими проблемами. У нас сегодня праздник: злой дух болезни выпустил мою девочку из своих куриных когтей. Мы точно превратились в бабочек – порхающих над зеленой лужайкой.

После сытного завтрака любимая задумала искупаться – смыть и выпарить последние остатки болезни. Я присоединился к моей милой. С удовольствием сбросив одежку, мы залезли в белую ванну и включили воду. Моя девочка намочила под краном распущенные волосы, от которых поднялся чудесный, непередаваемый аромат. Я проглотил слюну, а мое сердце застучало громче. А Ширин, вооружившись мылом и мочалкой, принялась тереть свое стройное нежное тело. Я будто захмелел от этого неземного зрелища. Красивая изящная девушка намыливается, сидя в наполовину наполненной водою ванне. Какой-нибудь античной мраморной Афродите в пору покраснеть от зависти, как свекла.

Подхваченный, точно листок ветерком, девятым валом страсти, я сгреб мою милую в охапку и прижал к себе. Мы жадно, горячо поцеловались. Крепкие объятия как бы превратили нас в двуединое существо. Ширин, в исступлении, царапала мне спину ногтями. И выгибалась лианой.

Я повел охоту на грудь моей девочки. Щупал и мял два упругих плодика. Обрабатывал языком затвердевшие соски, случайно слизывая мыльную пену. Ширин, запрокинув голову и закатив глаза, постанывала от моей ласки. Длинные густые волосы моей милой струились черным потоком. Поднимая тучу брызг, мы прямо в ванне занялись любовью, под шум бегущей из-под крана теплой воды. Впрочем, шум воды то и дело перекрывали томные вздохи моей девочки.

Мы вышли из ванной чистыми и удовлетворенными.

Не только беда, но и радость не ходит одна. На карту мне капнула пенсия, о чем поступило уведомление на телефон. Мы с моей милой переглянулись: в самый раз топать за продуктами, чтобы заполнить наш пустой холодильник. Пока Ширин сушила волосы – смотрели с ноутбука полнометражный мультфильм про забавного незадачливого поросенка, заблудившегося в темном дремучем лесу. После того, как моя девочка расчесалась и заплела косы, а славный кабанчик отыскал тропинку, выводящую из дебрей, мы влезли в куртки, сунули руки в варежки и вышли на улицу.

Прежде всего, завернули в обувной магазин. (Я хорошо помнил, что моя милая заболела из-за дырки в ботинке). Здесь мы подобрали для Ширин симпатичные утепленные искусственным мехом сапожки на широком каблуке. Моя девочка сразу же и переобулась – а старые, отслужившие свое, ботинки милой мы донесли до ближайшей урны.

Следующим пунктом программы был супермаркет. Сегодня души у нас были нараспашку. А так как мне поступила пенсия, мы сами себе казались богатыми, как Крез или Хаммурапи. Мы загрузили в тележку мясо, копченую рыбу, салат «мимоза» в пластиковом контейнере, пару кистей винограда, мандарины. В общем, отоварились, как на праздник весеннего равноденствия. Пока шли домой, я горбился от тяжести сумок.