В ярких цветных трусиках и маечке Варюша выскочила на улицу. Было ещё только утро, а палящее солнце окрасило землю в радужные тона, осветив и разукрасив мир яркими красками. Птицы вовсю горланили песни, словно соревнуясь и стараясь перекричать друг друга. Дурманящий аромат деревенского быта завораживал городских гостей своим провинциальным уютом.

Следом за дочерью выползли и родители. Даже издалека можно было увидеть, как медлительны и осторожны движения побледневшей женщины и как неуверенно, в недоумении оглядывается на неё супруг.

– Дашуль, может съела что? – не отставал от жены Даниил, настороженно провожая взглядом выкрутасы беспечной дочурки.

– Наверное… – скупо согласилась та, вновь прижимая ладони ко рту.

– Может, тебе лучше остаться в доме? Мы с Варюхой вдвоём порыбачим? – с надеждой заглянул в глаза женщине Даниил. Он понимал, что в таком состоянии жена не сможет расслабиться и не даст им спуску.

– Нет… – испуганно дёрнулась Дарья, угрюмо покосившись на оживлённую деревеньку. Старики снова повылезали из своих нор и провожали приезжих тяжёлыми, недружелюбными взглядами.

– Я не останусь тут одна… с ними. Бррр, – женщина зябко поёжилась и твёрдым шагом поспешила за девочкой. Отец семейства вздохнул и, улыбнувшись пристально смотревшей на него неприветливой соседке, вежливо кивнул.

– Доброе утро! – та продолжала молча смотреть, хмурясь, как и все старики. Даниил виновато пожал плечами, взял в руки приготовленные загодя снасти и поспешил за своими девчатами.

Отбыв полугодовую вахту на борту рыболовецкого судна посреди бескрайних студёных вод, Даниил радовался выпавшей возможности понежиться на солнышке в тихом уютном местечке. Он искренне не понимал недовольства жены. Ему хотелось раскинуть руки, упасть в пушистую траву и, закрыв глаза, с наслаждением погрузиться в ароматную негу. Или подпрыгнуть высоко-высоко, вдохнуть полной грудью аромат дикой свежести и закричать! Что есть сил издать ликующий крик, возвестить всему миру, как сейчас он прекрасен! Парень жаждал поделиться со всеми неистовым восторгом, рвавшимся, казалось, из глубины его чуткой души. Только жена почему-то отвергала все его попытки втянуть её в созерцание живого чарующего превосходства стихии. В глазах её он с удивлением ловил озабоченность и.... страх. В сердце мужчины с каждым часом росло беспокойство, он искренне не понимал, что творится с такой всегда трепетной и отзывчивой девушкой. Но даже хмурое выражение лица Даши не могло нарушить давно взлелеянные планы. Он щурился от ярких лучей, упивался ими и мысленно сливался с наслаждением, вдыхая витающий аромат цветущего лета.

Под сенью деревьев дрожание воздуха перестало волновать взор, и дышать стало намного легче. Девчата уже скрылись за поворотом, как Даниил обратил внимание на треск веток неподалёку. Неужели за ними следят старики? Зачем? Мужчина в недоумении затаил дыхание, спрятался за ближайшим деревом и застыл. Внезапный порыв ветра растрепал пушистые ветви. Потревоженная листва взорвалась тихим шелестом. То здесь, то там, иссушенные изнуряющим пеклом, с лёгким шорохом скукоженными самолётиками спланировали вниз сухие листочки. Деревья будто бы преобразились, скинув гниющий груз под свою сень, и вновь задышали юной свежестью. Даниил подобрался, как хищник в засаде, не обращая внимание на шелестящий листопад. Долго ждать не пришлось. Небрежно раздвигая ветви густого кустарника, на дорогу вывалился плешивый мужичок. В руках старик держал куклу. Обычную, пластмассовую, с паклей белых волос и ярко-алыми губами. Не заметив парня, плешивый направился прямиком за девчатами.

– Ты чего это удумал, дед? – шагнул из-за дерева Даня. Тот резко шарахнулся в сторону, едва не расшибив лоб о дерево.

– Свят, свят, свят. Чаво пугаешь, ирод? – замямлил старик, закатывая глаза и хватаясь свободной рукой за льняную рубаху у сердца. – Чуть Богу душу не отдал.

– А ты зачем следишь за нами? – не остался в долгу Даниил, крутя в пальцах сухую веточку. – Что мы вам сделали, а, старики-разбойники? – веточка с хрустом сломалась.

– Да на что вы мне? Я вона, енту, – дрожащей рукой он вытянул вперёд куклу, – задобрить… Пора ужо… Время…

– Ты что мямлишь? Говори прямо.

– Да шо говорить, пошли покажу, эх… – горестно махнул рукой дедок и продолжил свой путь. – Зря не уехали…

Вскоре они уже нагнали и Дашу с Варюшей. У девушки при виде старика с куклой натурально отвисла челюсть.

– Дань? – едва начала она, но плешивый её строго прервал.

– А баба твоя с дитём пущай тута ждут. Негоже идти им туды, – парень виновато пожал плечами и, пообещав быстро вернуться, поспешил за дедулей.

Взяв на руки испуганную девочку, Дарья, нахмурившись, проследила взглядом за мужем, пока он не скрылся из виду, и медленно пошла вслед. Ещё не родился тот мужик, который ей будет указывать! В глазах блеснуло упрямство, а уголки губ девушки дрогнули в ехидной улыбке.

Шум воды с каждым шагом слышался всё отчетливей, и старикашка заметно ускорился. Даниил едва за ним поспевал. «Вот тебе и дедок», – хмурился он. Внезапно деревья расступились, и задыхающийся мужчина чуть не врезался старому в спину. Дед стоял на высоком обрыве и печально смотрел в реку. Солнце сюда ещё не дошло, и вода казалась свинцовой. Даниил, тихонько обойдя старика, стал с ним рядом и недоуменно посмотрел вниз. Тёмный, глубокий омут, казалось, дышал, лениво ворочая тяжёлые воды. Мужчина тряхнул головой, нет, показалось, черная муть была неподвижна, как ведьмино зеркало.

– Что там? Я ничего не вижу.

– Не дай Господь, – поспешил перекреститься мужик и побрёл куда-то в сторону. Парень открыл было рот, чтобы спросить, как наткнулся взглядом на дерево. Сухое и кряжистое, оно росло почти над самым обрывом, свесив вниз тяжёлые ветви, увешанные страшными плодами. Маленькие, большие, голые пупсы и нарядные модницы – все они безмолвно висели на ветках, как диковинные дары. Руки и ноги их, неестественно выгнутые, создавали причудливое хитросплетение, вычурный экзотический коллаж. Однако лица повешенных все смотрели на реку, будто бы в ожидании чего-то или кого-то. Эта картина была столь необычно гротескна, что Даниил застыл с отпавшей челюстью, потеряв на время дар речи. Дед же спокойно приблизился к местному колориту и пристроил в ветвях очередной пугающий дар.