– Почему бы и нет? В конце концов, мы тоже едем себе за игрушкой. Ну-с, – обернулся он к дочке, – идём покупать?

– Да! – радостно захлопала в ладоши девчушка, торопливо покидая машину. Уже через несколько минут она снова сидела на заднем сиденье, бережно прижимая к груди нарядную фарфоровую куклу.

– Дорогой, а не рано ей такие игрушки? – усомнилась Марина. – Она же может разбиться.

– Маришь, ну почему сразу разбиться? Лилия очень аккуратная девочка. И потом, у ребёнка должно быть счастливое детство. Пусть играет себе на здоровье, – улыбнулся отец, заговорщически подмигивая довольной малышке в зеркало заднего вида.

Позже они подобрали на остановке дёрганного худенького паренька с неприятными бегающими глазками. А ещё позже уже покидали родной городок, мчась наперегонки с летним ветром в сторону старой малоизвестной деревушки. По словам продавца, именно там у бабули в гараже и томилось желанное чудо ВАЗ 2109 цветом спелой вишни, как поётся в убойном шлягере у «Комбинации».

– Дань, давай поговорим, – жалобно заглядывая супругу в глаза, выдохнула оробевшая женщина.

– Ну что ж, давай, рассказывай, – выдавил из себя тот, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть её глаз, лучше уж наблюдать, как Варюша играет со своей чудесной находкой. Женщина побледнела, в отчаянии заламывая руки.

– Ты должен понять меня, я всегда любила только тебя… – короткий смешок не дал ей закончить.

– Настолько любила, что прыгнула в койку к другому? – волна возмущения поднялась в груди у мужчины. Что она говорит, как же так? – Кстати, совсем забыл спросить, кто же счастливый отец? – хриплый шепот сорвался со сжатых в тонкую линию губ. Даша молча потупилась.

– Прости, Дань, я не хотела… Я правда не знаю, как так получилось. Я виновата, я очень виновата, прости!

– Простить? – он повернулся так резко, что женщина в страхе отпрянула. – Для тебя это так просто? Взять и простить? Что простить? То, что пока я замерзал на семи ветрах в ветхом суденышке посреди моря, ради нашей семьи, между прочим, ты кувыркалась в постели с другим? Или то, что я верил всем сердцем своей жене, а она растоптала доверие, наплевала мне в душу и предала? Что, Даш? За что ты просишь прощение? За то, что разбила нашу семью? – дрожащими от волнения и от негодования руками он крепко вцепился ей в плечи и сильно встряхнул.

– Скажи, когда ты предавалась любовным утехам, о чём ты тогда думала? Обо мне? О дочери? Или о том, кто в тот момент целовал тебя и ласкал на супружеском ложе? – совсем потеряв голову, Даниил шипел ей в лицо, а голос его срывался на хрип. Женщина вырвалась и разрыдалась.

– Ни о чём! – закричала она в ответ, сгибаясь от приступа боли. – Ни о чём я не думала! Я была пьяна!

– Вот как, ещё и пила! А где же была наша дочь? – нахмурился парень, стараясь успокоиться и взять себя в руки. «Это же Даша, моя горячо любимая девочка», – каждый раз напоминал он себе, когда хотелось кричать и бить кулаками ни в чём не повинную стену. – Как можно вести себя так беспечно? А если бы что-то случилось? – напряжённо меряя шагами небольшую комнату, Даниил мрачнел всё сильнее. Даша все так же рыдала, прислонившись к стене и спрятав в ладонях лицо.

– Ты убила меня, понимаешь? – прошептал он в отчаянии, вытирая со щёк солёную влагу. Он так и не мог всё понять и принять. Ему казалось, что это всё сон, и сейчас он проснётся в объятиях любимой.

– Кто он? Я хочу знать! – голос его зазвенел стылым льдом, женщина вздрогнула, но лишь крепче стиснула зубы. – И что, каждый день?

– Это было лишь раз, я клянусь тебе…

– Избавь меня от своих лживых клятв! – отмахнулся мужчина, беря себя в руки. Бросив короткий взгляд в окно, он застыл.

У калитки стояла соседка и о чём-то беседовала с Варей. Девочка неловко переминалась с ноги на ногу и умоляюще косилась на дом. К груди она что есть сил прижимала лесную находку.

– Варюша, – выдохнул парень и кинулся прочь из дома.

– Папа, папочка, эта тётя хочет забрать Лили! Не позволяй ей! Лили не хочет к ней, она хочет остаться с нами. – прижимая к груди игрушку, девочка вприпрыжку подскочила к отцу и доверчиво прильнула к нему всем телом. Светлые кудряшки трепал легкий ветерок, обдувая влажное от пота румяное личико.

– Что здесь происходит? – подхватив дочь на руки, обратился Даниил к старушке. Та всё так же, как и раньше, стояла, не шевелясь, не сводя пристального взгляда с фарфоровой куклы. Лицо женщины побледнело, подбородок дрожал, а губы были сжаты в тонкую линию. В руках соседка теребила синий ситцевый платочек. Мужчина вопросительно уставился ей прямо в глаза.

– Зачем вы пугаете ребёнка? Это ваша кукла?

– Нет, и не ваша! – сказала, как плюнула, женщина, переводя взгляд на соседа. Светло-голубые блёклые глаза её с тревогой заглядывали, казалось, в самую душу растерянному мужчине. По позвоночнику пробежал холодок, и Даниил заметно поёжился.