А вместо щита и шлема напялили грубый, толстый рукав, не защищавший ничего, кроме руки и мешавший согнуть эту самую руку в локте. И – верх издевательства – кусок бронзы, что прикрывал лишь плечо и шею, причём только с левой стороны.

В груди зародилось жжение. Как будто хотелось захохотать или разрыдаться, только сильней. Акрион глубоко вздохнул, сжимая древко трезубца. Дёрнул плечом, приноравливаясь к весу бронзового щитка. Ещё посмотрим, чья возьмёт. Я – царский сын и царь Эллады. Акрион Пелонид, герой Аполлона. Встань у меня на пути! Ну, давай! Встань, чтобы умереть!

Тем временем Меттей, видя, что все подопечные вооружены, занял место перед строем.

– Слушайте, бойцы! – крикнул он хриплым, словно бы заржавленным голосом. – Так вышло, что мой драгоценный кузен, консул Тарций в мудрости своей велел устроить вам первый бой сегодня. Вы можете думать, что не готовы. А я скажу: херня!!

Последнее слово Меттей выкрикнул так громко, что зазвенело в ушах. Обвёл взглядом лудиев. Лицо его было красным, злым.

– Херня это всё! – заорал он. – Вы никогда не будете готовы! Каждый раз, выходя на арену, будете думать, что не хотите умирать! И обсираться от ужаса, и звать маму. Так напомню вам, что вы дали клятву умереть за школу, и уже признали себя мертвецами!

Он замолк, нелепо мотая головой, будто кто-то невидимый дёргал его за нос. Лудии стояли понурившись, молча. Было слышно, как шумно сглатывает сосед Акриона. Не Спиро – тот стоял слева, не издавая ни звука, – а другой, с правого плеча.

– Нынче будете драться бок о бок, все одновременно, – продолжал Меттей, сбавив тон. – Дюжина вас, остолопов, против дюжины ланисты Фраксия Спурны. В начале боя каждый пусть найдёт себе противника и бьётся один на один. Поняли?

Лудии молчали. Кто-то в конце строя часто, с надрывом икал – как видно, от ужаса.

– Поняли, стало быть, – заключил Меттей. – И запомните две вещи, (непонятное слово), если не хотите, чтобы вас засекли насмерть после боя. Первое: не вздумайте, слышите, не вздумайте драться скопом, это против правил! Один на один. Здесь похороны, а не кабацкая свара.

«Один на один, – повторил про себя Акрион. – Ладно. Так даже лучше. Честный бой, сила против силы. Убью. Кто бы там ни оказался – убью. Другого выхода нет…»

Жжение в груди становилось всё сильней и нестерпимей. Хотелось двигаться, действовать. Драться.

– И второе, – Меттей прищурился, скривил, как от кислятины, рот. – Вы должны проиграть. Такова воля моего дорогого кузена. Это будет несложно, поскольку у Фраксия сильные воины, не чета вам. Так что запомните: получили рану, потекла кровь – на колено и палец вверх! Вам даруют жизнь, на похоронах публика жалостливая. Не вздумайте геройствовать, полудурки! Иначе ребята Фраксия вас разделают. Как жертвенных коз. Но и сдаваться с ходу нельзя, а то публике станет скучно. Поняли, мертвецы? Одно ранение, падаете на колено и палец вверх! А теперь марш по подъёмникам!

Акрион подобрал сеть, взвалил на плечо. Грузила стукнули по лопаткам. Кинжал он заткнул за широкий пояс, затянутый поверх набедренной повязки – больше на теле, кроме смехотворной брони, ничего не было.

Бред. Немыслимо. В бою нужен шлем и поножи. А главное – щит! Какой поединок без щита?! Чем отбивать меч, как теснить врага, как его оглушить? Сетью, что ли, перед носом размахивать, чтобы со смеху упал?.. Акрион оглядел прочих лудиев. Всем, кроме него и Спиро, выдали щиты: мирмиллонам – большие, от колена до шеи, скутумы, гопломахам – эллинские круглые асписы. Как раз такие, с какими обучали сражаться в эфебиях.

«Меттей велит сдаться, – вилась в голове назойливая, ядовитая мысль. – Сдаться, как подобает послушному рабу. Сдаться и остаться в живых. Чтобы жрать ячмень с бобами, рубить чучела и выходить на арену. Чтобы убивать, пока меня самого не убьют. Как раба. Меня – царского сына».

Внутри всё звенело от напряжения. Акрион забрался в клетушку подъёмника, дощатый пол дрогнул под ступнями. Рядом встал Спиро. В руках у него тоже был трезубец. Сеть свисала с шеи, как свадебное ожерелье, кинжал куда-то запропастился. Спиро поймал взгляд Акриона и захихикал – будто козёл заблеял.

– Это тебе не чучелам жопы драть, пацан, – проговорил он, шепелявя сильней обычного. – Сейчас все с Аидом повидаемся.

Рабы подошли к механизмам, взялись за ручки в ожидании сигнала. Меттей поглядел на них вскользь, открыл рот, собираясь отдать приказ, но, видно, вспомнив что-то, вполголоса обратился к одному из солдат. Тот выслушал, утирая вспотевший под шлемом лоб. Повёл плечом, невнятно ответил.

Акрион скрипнул зубами.

– Справлюсь, – сказал он негромко, но твёрдо. – Все справимся.