– Хватайся, живо!

– А статуя? – Акрион схватил конец верёвки, сунул Кадмилу.

– К херам статую! Полетели!

Он потянул Акриона за плечо. Тот отчаянно дёрнул к себе верёвку. Набросил петлю на крюк, свисавший с Кадмилова пояса.

– Нет! – рявкнул Кадмил. – Брось!

Над ухом будто свистнула тростниковая флейта. Ветерок обдал лицо. Еще свист. Треск, дрожащий деревянный звон. Акрион сморгнул: из спины Аполлона, расщепив дерево и слоновую кость, торчала стрела.

– Смерть на вас! – прошипел Кадмил. Выхватил из-за пояса уже знакомый Акриону жезл, с которым был на церемонии. Направил в дальний, тёмный конец наоса. Громыхнуло мощно и звучно, хоть и вовсе непохоже на подлинный гром. И одновременно плеснуло белым светом: точно маленькое солнце взорвалось, высветив все углы, отбросив резкую угрожающую тень от статуи на стену. Кто-то истошно, будто наизнанку выворачиваясь, принялся вопить.

– Ходу, ходу, ходу! – заорал Кадмил, поднимаясь в воздух. Акрион что есть мочи вцепился в его предплечье.

Прицепленная к поясу Кадмила верёвка натянулась.

– Ах ты дурак! – божественный посланник попытался сбросить петлю с крюка. Тщетно: петля держалась крепко, одной рукой было не совладать. За другую же руку цеплялся Акрион.

– Засранец, сказал ведь: брось!

Акрион, стиснув зубы, мотнул головой. Статуя заскребла по полу, накренилась. Кадмила повело в сторону.

– Пропадём из-за тебя, дубина!!

В волшебном костюме раздался щелчок, и их вновь ощутимо потянуло вверх. Вращаясь и покачиваясь, Аполлон поплыл в пустоте, поднимаясь следом за своими спасителями.

Свист – точно флейта, треснувшая флейта. Тупой удар: опять попали в курос.

– Жопа, – деловито сказал Кадмил и что-то сдвинул на рукояти жезла.

В тот же миг Акрион ослеп от молнии, которая родилась над самой головой, и оглох от грома. Жезл грохотал, выхаркивая разноцветные вспышки. Никто больше не отвечал стрелами: лучники то ли все погибли, то ли разбежались, устрашившись небесного огня.

Наконец они поднялись к крыше, пролетели сквозь отверстие в черепице.

И помчались прочь.

Ветер свистел в ушах. Далеко внизу плыли огни. Акрион не знал, сколько времени длился полёт, но ему хватило сил продержаться до того мига, когда Кадмил снизился, и статуя приземлилась на влажную, мягкую почву.

Впрочем, далеко не такую мягкую, как хотелось бы.

–…чем думал, придурок?! – услышал Акрион, когда звон в ушах развеялся. – Сказано тебе: оставь этот проклятый курос! По нам стреляли! Ты хоть понимаешь, что такое баланс масс? Представляешь, каково это – управлять энергетическими потоками, целиться из оружия и тащить за собой полдюжины талантов веса? И всё одновременно!

Акрион встал. Зашипел от боли в растянутой лодыжке. Кроме того, несусветно болели окаменевшие от долгой хватки руки, горели мышцы в груди, и мерзко пищало в левом ухе.

Но он был совершенно счастлив.

– Я понял, что сейчас произошло, – сказал Акрион торжественно.

Лицо Кадмила смутно белело в темноте, и выражение его было неясно. Но божий посланник затих, словно ожидая услышать нечто важное.

– Если рядом бог, любой шаг может оказаться испытанием, – проговорил Акрион, гордясь собой. – Так сказал Киликий, когда провожал меня в дорогу. До этого момента я лишь слепо шёл за тобой, Долий. Но только что наступило мгновение, когда нужно было проявить себя. Проявить волю к победе. Я понял, что боги хотят проверить мою стойкость. И не отступился, даже когда ты велел бросить статую. Вроде бы велел. Я понял. Да.

Кадмил хранил молчание – едва различимый тёмный силуэт с бледным пятном лица.

– Верно ведь? – робко спросил Акрион. – Тебе же ничего не угрожало. Видано ли – чтобы смертные ранили Гермеса! А вот я должен был выказать храбрость. Но это только сейчас понятно, а тогда… В тот миг я думал только о том, чтобы спасти курос.

Кадмил вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Экзамен ты выдержал. Поздравляю. Молодец.

Акриону стало так радостно, как никогда не бывало даже в храме, у алтаря.

Да! Гермес хвалит его! Божественный наставник доволен, а значит, доволен и сам Феб!

Кадмил, однако, не проявлял особого довольства. Он с тихим ворчанием ощупывал костюм сзади. Щелчки, раздававшиеся при этом, звучали слабо и как-то болезненно.

– Вижу, твоя проделка не удалась, как задумано? – виновато спросил Акрион. – Ты ведь что-то там прятал, я видел.

– Как сказать, – буркнул Кадмил. – Пару сюрпризов я им оставил. Ни в жизнь никто не найдёт, даже сама Ор… Анасса. Но нас обнаружили. И ещё эта стрельба… Смерть и кровь! Будет жуткий скандал. Одна надежда, что они выдадут себя разговорами меж собою – до того, как Локсий меня сожрёт. И, надеюсь, разговоры попадут на запись.

Акрион сочувственно кивнул, хоть не понял ни слова.

– Тащим статую в лодку, – приказал Кадмил. – Вон туда, где кусты. И отчаливаем, пока целы. Здешняя хозяйка, может, и не Артемида, но шуток тоже не понимает.

Травы хватали их за лодыжки. Топкая почва пружинила под сандалиями, как губки, что добывают ныряльщики с острова Калимнос. Тьма, казалось, глядела тысячей невидимых глаз, дышала в спину, готовилась напасть – но не нападала на похитителей. Ибо тьма боится света, а их вела воля Аполлона, который сам есть свет.