— Это действительно так, — тут же соглашается Кошмар, — но я готов рискнуть. К тому же я вижу, что мы имеем шансы прийти к согласию.

— Надо же. И как это выражается? — провидица поднимает бровь.

Вместо ответа Одиннадцатый поднимает обе руки и ладонями грубо обрисовывает фигуру девушки перед собой. Альви не сразу понимает, что именно он хочет этим сказать, но потом догадывается. Это намек на то, что она вообще пришла сюда и обсуждает вопрос. Если бы достижение согласия однозначно было невозможно, разговора бы не случилось.

«Догадывается ли он?» — спрашивает у себя Альви и вслух продолжает:

— Мне в целом нравиться обсуждать вопросы до того, как случится непоправимое.

— Значит, смерть Шамрата таковой не является?

Вот здесь оппонент снова подловил Альви. Девушка понимает, что переговоры с ним — дело очень трудное, но каким бы он ни был жестким переговорщиком, есть вещи, которые просто невозможны.

— Король никогда в жизни не сделает тебя командиром Драконьей Гвардии, и никакие слова этого не изменят.

— Ладно, — неожиданно отступает эльф, — тогда будет неплохо, если меня избавят от преследования по закону. Искатели Мифов все равно станут преступниками, и на них начнется охота даже без веских доказательств вины. Я же создам свою организацию, что поможет королю. Ведь именно под моим началом находятся люди, что служили Габдулу. Соответственно, вся моя организация должна получить иммунитет.

— В обмен на…?

— На помощь в уничтожении Искателей Мифов. Повторюсь, я уже доказал, что могу такое провернуть. Я принесу гораздо больше пользы живым и свободным. Драконья Гвардия же сосредоточится на войне с императрицей Калидо. Разве не прекрасно?

Альви обдумывает сложившуюся ситуацию. Как и ожидалось, он заранее не рассчитывал на высокий пост, а готовил почву для более реального соглашения. И про себя провидица уже согласилась.

Несмотря на то, что эльф является чужестранцем, он довольно многое знает о Норнете. Кто-то прошептал ему на ушко, что провидица Альви, заместитель командира Драконьей Гвардии, на самом деле имеет определенную политическую власть. А к её предсказаниям прислушивается весь двор, включая монарха. Если она попросит, то король может удовлетворить просьбу.

«Очевидно, что он очень грамотно спланировал это, превратив убийство Шамрата и ночной террор в преимущества союза с ним. Он действительно может принести пользу стране», — размышляет Альви, думая еще о предсказании, что посетило в Вестальке.

Сидящий напротив эльф не должен знать о нем, но кажется, что он догадывается. Альви увидела вариант будущего, где не только эти земли ждут большие потрясения, а центральным элементом этого является именно Кошмар. При этом видение не ограничилось лишь этим, тогда в сознание влился образ пустынного космоса, что может лишь казаться пустым.

Конечно, Кошмару знать содержание предсказания не стоит. Да и вообще это не для посторонних ушей, Альви знает цену такого знания. Это означает то, что приходит черед последовать судьбе, хотя её не существует. Провидцы и пророки лучше остальных понимают, что творимая история реальна только в настоящий момент, а в будущем царит Хаос Неопределенного-и-Смутного.

— Что же, я обсужу этот вопрос с королем. Думаю, я смогу подобрать правильные слова, — Альви встает, и Кошмар повторяет движение.

— Я рад, что мы нашли общий язык. На посох Шамрата не претендую и возвращаю в королевскую сокровищницу.

— Разумеется, это предмет принадлежит королевству, — кивает провидица. — Хоть им больше никто не умеет толком обращаться.

Альви делает небольшой поклон и выходит из комнаты. Кошмар не стал говорить, что ему не составило труда разобраться в устройстве и функционале оружия, что принадлежало какому-то Мерлину. Возможно, однажды придет черед этого знания, и тогда эльф получит за него достойную плату, а сейчас без сожалений расстается.

За порогом дожидается Кави с кляксой на носу. Похоже, только что писала продолжение книги. Халфлинг тут же выстреливает вопросом о том, как всё прошло и нужно ли бежать из города.

— Всё прошло замечательно. Я расформировываю столичный орден Искателей Мифов и заявляю о создании нового.

— Круто! — хлопает в ладоши полурослица. — А как он называется?

— М, никак, — Кошмару на самом деле не очень нужно, чтобы он как-нибудь назывался.

— Ну нет, так дело не пойдет. Название должно точно отражать суть, и о нем должны говорить по всему миру. Желательно, чтобы название легко читалось и запоминалось, и чтобы обладало поэтичностью и символизмом.