Он рассмеялся и неожиданно привлек ее к себе.

— Полегче, полегче, я уже понял, сколь пылкой ты можешь быть, любовь моя.

Скайлар попыталась пнуть его ногой, но индеец быстро увернулся.

— Негодяй! — Она вырвалась и бросилась к двери, захлопнув ее за собой с такой силой, что, наверное, все в доме почувствовали, как содрогнулись стены. А потом помчалась со всех ног в свою комнату.

Все будет хорошо. И даже несмотря на страх отправиться вместе с Ястребом на неосвоенные территории Дакоты, она чувствовала необычайное облегчение. Завтра утром он первым делом пошлет Сабрине денег. Джимми Пайк, владелец гостиницы, получит телеграмму и даст знать Сабрине. Тогда и она будет наконец свободна.

Недавний сон смутил спокойствие Скайлар, теперь она наверняка успокоится и забудет о нем.

Дилман. Нисколько не изменившийся. После стольких лет.

Элегантно одет в свой обычный темный костюм. Высокий, аккуратный. Многие часы он проводил в своем клубе, занимаясь то боксом, то стрельбой, то фехтованием, улучшая физическую форму и поддерживая образ добропорядочного гражданина. Идеального политика.

Прижавший к ногтю местную полицию. Лет десять потребовалось ему на то, чтобы вылепить этот образ. Поначалу Скайлар была убеждена только в одном — он убийца ее отца. Подрастая, она начала понимать мотивы его поведения. Все, что прежде принадлежало ее отцу, теперь стало его. Он жил в их доме и имел возможность прибрать к рукам все, что успел накопить отец, но что более важно — узнал, какое особое положение он занимал в общественной жизни Балтимора. Убрав с дороги отца, он смог заполучить мать — дочь героя революции. Джил согласилась выйти за него замуж, и в очень скором времени они сыграли свадьбу.

Но винить Джил было трудно. Смерть отца подорвала силы матери. Она нуждалась в поддержке, которую с готовностью предоставил Дилман. Разве могла она не поверить ему? А Дилман играл свою роль отменно. Сама забота и нежность, он носился с Джил и ее перепуганными девочками, был столь благодушен и щедр, что не обращал внимания на ужасные обвинения старшей, Скайлар. Притворялся примерным мужем. Потому-то Джил и была убеждена, что Скайлар к их благодетелю несправедлива. Уж слишком девочка любила отца и переживала из-за его потери, все это, вместе взятое, и заставило ее вообразить невесть что. Она просто не желала признавать своего отчима, в этом все дело, считала Джил.

Иногда Скайлар даже радовалась тому, что детство и юношеские годы ее протекали во времена войны. Не так уж много было балов, не слишком много развлечений. Да и быть выданной замуж слишком рано ей не грозило. Даже если ей и делали предложение порядочные молодые люди, война не позволяла им осуществить свои намерения, унося их жизни. А Скайлар с Сабриной не хотели ни оставлять мать, ни расставаться друг с другом.

Но то, что Скайлар отвергала предложения руки и сердца, объяснялось не только любовью к матери и сестре, но и угрозами Дилмана, который хотел поддерживать некий образ идеальной семьи и вообще властвовать над всеми тремя женщинами. Он частенько напоминал Скайлар о том, что в один прекрасный день может случиться с людьми, которые прежде никогда не жаловались на здоровье.

Но потом Джил умерла.

В тот день Скайлар решила поговорить с Дилманом начистоту.

— Теперь вы не можете остановить меня, если я пожелаю покинуть этот дом, хотя он по праву принадлежит мне и Сабрине. И матери ничего уже не грозит, она умерла. Свободна…

— Она ведь никогда тебе не верила, верно? — Брэд знал, как укольнуть побольнее. — И не усомнилась бы во мне, Скайлар, что бы ты ей ни наплела. Я был ей нужен как мужчина. Она даже и слушать не хотела ужасной лжи, в которой ты пыталась убедить ее. Помнишь, что случилось, когда ты только попробовала поделиться своими глупыми выдумками? Будто я убил твоего замечательного папочку?

Конечно, Скайлар помнила. Все были в ужасе, когда она обвинила такого человека, как Брэд Дилман, в убийстве. Люди подумали, что она потеряла рассудок. Сошла с ума от горя. Ведь именно Брэд сделал как раз все возможное, чтобы спасти ее отца. Он всегда был рядом и поддержал семью друга в трудную минуту, утешал мать, всех их…

Мать настолько расстроилась, что и слышать ни о чем не хотела, предоставив Дилману самому разбираться с дочерью. А потому Скайлар должна была понести наказание за чудовищное обвинение. Боже, как же Дилман смеялся, когда они оставались наедине! И несомненно, с радостью принял на себя обязанность присматривать за ней.

Так больно было вспоминать обо всем этом.

— Вы глупец, Дилман! Мать знала о ваших любовницах.

— Она знала, что каждую ночь я спал рядом с ней, и была благодарна мне за это.

— Чудовище! Но все это уже не имеет никакого значения. Я уезжаю. А об имуществе позаботятся адвокаты…

— Имуществе? Ах, моя милая девочка, когда же ты поймешь, что маленькому ребенку недостанет сил тягаться со взрослыми дядями?! Неужели ты думала, что за все это время я не позаботился о вашем состоянии? Твоей матери после смерти отца кое-что досталось. Бог свидетель, как я нуждался тогда в этих деньгах! И я их получил, Джил абсолютно все доверила мне. Попробуешь убежать — не получишь ничего.

— И все же я использую свой шанс потягаться с вами. Уверена, мама отписала какую-то сумму для нас с Сабриной в своем завещании.

— А может, ей и в голову не пришло сделать это, раз она оставила вас на мое попечение?

— Может, и так, но мне все равно. Мне не слишком-то много надо, чтобы убежать от вас и увезти Сабрину.

— Скайлар, Скайлар! Глупая маленькая девочка! Как у тебя все просто! Никуда ты не поедешь. Останешься здесь. Сабрине еще нет двадцати одного, она несовершеннолетняя, а я ее официальный опекун. Все будет как прежде. Мы останемся одной семьей. Мне нужно все, дорогуша, все сразу, полный комплект. Избирателям нравится образ добропорядочного семьянина: сенатор Соединенных Штатов Америки с двумя очаровательными дочерьми. Мы семья, а значит, проблемы семьи нам близки. Мы чтим Господа Бога и участвуем в общественной жизни! Ты не посмеешь разрушить карьеру, которую я создавал так долго и скрупулезно…