А потому, что у меня не было выбора.

И это было отстойно.

Он был таким же огромным и подавляющим, каким я его запомнила. Тем более в моей маленькой комнате, со мной босиком.

Его глаза были более напряженными. Гораздо более интенсивными. Пугающе более интенсивными.

Я остановилась в футе от него и запрокинула голову, взглянув ему в лицо. Я не успела изучить его манеру поведения, но сейчас он выглядел странно — разочарованным.

Я поняла почему, когда он заговорил.

— Не собираешься упрямиться сегодня?

Я упрямилась каждую ночь. И каждый день, если уж на то пошло. Я просто не была дурочкой.

— Моя мать говорит, если я сбегу и нарушу контракт, ты можешь выследить меня и убить.

Его голова слегка склонилась набок.

Затем он несколько нерешительно ответил:

— Верно.

— Ну, даже несмотря на то, что в следующий раз, как бы долго я ни была бы с тобой, мне вроде как нравится жить, и я определенно не хочу, чтобы ты получал удовольствие, отнимая у меня жизнь, так что нет. Я не желаю сегодня упрямиться. — Я откинула голову назад, обнажая горло, напряглась всем телом и нелюбезно предложила: — Займись делом.

Я ждала, слегка запаниковав и определенно испугавшись, что меня разорвут на части.

Вместо этого услышала громкий смех, прежде чем оказалась у него на коленях.

Одну секунду я стояла в шаге от него, предлагая ему свое горло в качестве спасательного круга. В следующую секунду (или, может быть, полсекунды) он уже сидел. А я сидела у него на коленях, одной рукой он крепко обнимал меня спереди за бедра, другая крепко прижималась к моему позвоночнику между лопатками, его пальцы запутались в моих волосах. Мой торс был прижат к его удивительному теплу, руки прижаты к бокам.

Его лицо уткнулось мне в шею, он все еще смеялся.

Какое-то время он продолжал смеяться. Я неподвижно сидела у него на коленях.

Затем он повернул голову, его губы приблизились к моему уху, и он пробормотал:

— Я знал, что с тобой будет не скучно.

— Я не пытаюсь тебя веселить, — заявила я стене позади него с полной правдивостью.

Он нежно потянул меня за волосы, откинув мою голову назад, поднял свою, глядя мне в лицо.

— Я знаю. Вот почему ты такая смешная.

Я уставилась на него. Он ухмыльнулся.

Ему шла улыбка или должна сказать, очень шла улыбка, поэтому я вздохнула.

— Мы можем с этим покончить, пожалуйста?

Его глаза прошлись по моему лицу и волосам.

— Это все для меня?

— Что?

Его рука спереди, указала на мою голову. Рука, я могла бы добавить, была такой же привлекательной, как и он сам, с длинными заостренными пальцами и сильными венами, действительно, это было несправедливо.

— Что? — повторила я, все еще не понимая, о чем он говорит.

— Ты намного красивее выглядишь без всего этого барахла.

Я проигнорировала, что он назвал меня красивой. Он же не собирался быть властным уродом, на одной встрече заявляя, что он мой хозяин, а затем очаровывая, назвав красивой.

— Или ты пытаешься соблазнить меня? — спросил он.

— Ты имеешь в виду прическу и макияж?

— Да.

Это меня по-настоящему смутило, настолько, что я не сдержалась с ответом.

— Это сделала твоя леди.

— Моя леди?

— Эдвина. Она пришла раньше и проделала все это со мной. Я думала, это было частью сделки.

— Эдвина, — пробормотал он, улыбка тронула уголки его губ, — слишком много добрых намерений, но недостаточно здравого смысла.

— Прости?

Его глаза сфокусировались на моих.

— Лия, Эдвина — твоя экономка. Она не горничная моей леди. Делай что хочешь со своими волосами и лицом. — Он сделал паузу, затем произнес: — Я бы сказал, делай то, что я хочу с твоими волосами и лицом, больше ничего.

Я сразу решила, что Эдвина будет делать мне прическу и макияж каждый раз, когда он будет приходить.

Должно быть, он прочитал мои мысли, потому что расхохотался. И хохотал он, снова заключив меня в объятия, притянув к груди и уткнувшись лицом мне в шею, так что его смех, вызывал нежелательное (но приятное) покалывание на моей коже.

— Я так рада, что ты так хорошо проводишь время, — проворчала я в стену.

— Я тоже. Спасибо. — Его благодарность была выражена на коже моей шеи сухим остроумием, которое только заставило его усмехнуться.

— Так и проведем всю ночь? — Продолжала я.