— В контракте не сказано ни слова, что я должна тебя слушать. Ты кормишься мной, да. Ты трахаешь меня, да. Но я не слушаю тебя.

Его рука оставила мою голову и потянулась к челюсти. Большим пальцем он осторожно приподнял мой подбородок и наклонил голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я объясню, — заявил он.

Я понятия не имела, что это было значительное заявление с его стороны. С тех пор как меня исключили из «Изучения вампиров», я понятия не имела, что вампиры не объясняют свои поступки. Даже если бы у меня была идея, меня бы это тоже не волновало.

— Ты проголодался? — Спросила я.

— Лия.

— Ну? Голоден?

— Конечно, нет, — ответил он со вздохом.

— Конечно, нет, — передернула я. — Ты насытился прошлой ночью, не так ли?

Его лицо потемнело, руки сжались сильнее, почти до боли, но не совсем до боли, почти.

— Послушай меня, зверушка.

— Прекрати меня так называть, — прошипела я и увидела, как его лицо потемнело еще больше.

Это должно было меня напугать.

Но почему-то не напугало. Я понимала, худшее, что он мог сделать — это фактически закончить свою вчерашнюю работу.

Невежество — это не блаженство. Невежество — это пытка.

— Ты собираешься трахнуть меня? — Рявкнула я, не обращая внимание на его гнев.

Его голова дернулась, прежде чем он спросил:

— Что?

— Хочешь трахнуть меня. Ты вчера насытился, больше не голоден, но ты все еще здесь. Мне интересно, почему? Интересно, как я теперь должна служить вам, хозяин.

Его руки снова сжались, на мгновение превзойдя боль, прежде чем он перевернул меня на спину и перенес на меня часть своего твердого существенного веса.

Его рука сбоку скользнула к моей голове, пальцы зарылись в волосах, не нежно, но и не совсем больно.

Я смотрела ему в лицо, оно было высечено из камня, его глаза горели, как прошлой ночью, но не голодом и желанием.

Яростью.

Ладно, может теперь я точно немного испугалась.

Его глаза прожигали меня в течение долгих секунд, прежде чем он сделал глубокий вдох.

На выдохе сказал:

— Учитывая то, что произошло вчера ночью, Лия, я не буду обращать внимание на твое сегодняшнее поведение.

— Что ж, спасибо, — ответила я с глубоким сарказмом.

Его рука сжалась в моих волосах. Не совсем болезненная стала немного более болезненной, но выносимо болезненной.

— Не испытывай свою удачу, — предупредил он.

Мне хотелось испытать. Каждая моя плохая черта характера кричала, чтобы я попыталась испытать удачу. Вместо этого я отвела глаза в сторону, затем закрыла, чтобы не смотреть на него даже боковым зрением.

— Ненавижу тебя, — прошептала я. Это звучало слабо, даже испуганно, но мне было пофиг.

Его пальцы ослабли в моих волосах, и он тихо ответил:

— Это понятно.

Почти освободив голову, я повернула ее на подушке подальше от него.

— Пожалуйста, уходи, — умоляя, произнесла я.

Он начал перебирать пальцами мои волосы сбоку. Это было приятно. Я не хотела чувствовать приятно, и ненавидела его за то, что он делал мне приятно.

Его глубокий голос прервал мои мысли.

— Я пойду, Лия, но вернусь вечером.

Мои глаза распахнулись, голова дернулась назад, взглянув на него.

— Сегодня вечером? — прохрипела я, мой голос сорвался от страха.

Его средний палец нежно коснулся моего виска, затем его рука осторожно легла на мою щеку.

— Сегодня вечером.

— Но, тебе опять может понадобиться...

— Я не буду кормиться.

О боже мой. Это означало, что мы будем…

— И не буду трахать тебя, — продолжил он.

Я покачала головой.

— Тогда зачем ты придешь сегодня вечером?

— Нам нужно поговорить.

Я секунду смотрела на него, прежде чем снова покачать головой.

— Нет, не нужно.

— Нужно.

— Нет.

Он снова вздохнул, и его лицо приблизилось к моему. У меня перехватило дыхание.

— Нам нужно, — повторил он.

Теперь я разозлилась, была напугана, ненавидела его, боялась и была сбита с толку.

— Но я думала... — начала я.

Он прервал меня.

— Сегодня вечером.

— Люсьен…

Его лицо наклонилось еще ближе, так близко, что у меня перехватило дыхание. Я совсем перестала дышать.

Затем его губы коснулись моих, коротко, мягко. Затем он поднялся с кровати.