— Странно.

Мягко Люсьен напомнил ей:

— Это далеко не странно.

Ее пристальный взгляд вернулся к нему, он стал мягким, и ее тело стало податливым под ним.

— Я имела в виду не в плохом смысле, — прошептала она, каждое слово звучало явно искренним.

Господи, она была такой милой.

Двадцать лет наблюдая за ней и слыша о ней, он хорошо представлял, что получит в итоге, когда наконец заполучит ее.

В этот момент он понял, что тогда, когда представлял, явно ошибался.

И это дополнительное благословение поселилось у него в животе, разлившись теплотой.

Его вес навалился на ее мягкое тело, и она автоматически приспособилась под него.

Он прикоснулся губами к ее губам и прижал их лбы друг к другу.

— Я знаю, что ты никому ничего не скажешь, зверушка.

Ее рука скользнула вверх и легла ему на грудь, прежде чем она тихо спросила:

— Ты собираешься перестать включать передо мной «пугающего Люсьена» сейчас?

— Я никогда не включаю «пугающего Люсьена», — ответил он, и она посмотрела на него так недоверчиво, что это было даже комично.

Поэтому он уткнулся лицом ей в шею и расхохотался.

Он снова перевернул их, прижимая ее к своему боку и частично сверху, она приподняла голову, глядя на него, когда его смех перешел в смешок. Он поднял руку, чтобы коснуться пальцем ее брови, провел им по изогнутой линии. И от его движений, ее лицо смягчилось, а его палец скользнул вниз по ее щеке, коснулся ее губ.

— Тебе никогда не стоит меня бояться, зверушка, — тихо, но твердо сказал он, убирая руку.

Она удивила его, спросив:

— А что насчет того, когда твой гнев заполняет комнату, и я его чувствую физически?

Он обнял ее и притянул ближе.

— Если это случается, Лия, то так тому и быть. Бывают моменты, когда я начинаю злиться, но как бы я ни злился, тебе нечего бояться.

Невзирая на его слова и чувства, стоявшие за ними, она продолжала упорствовать.

— А что насчет того, когда твое тело становится таким забавным?

Он медленно моргнул, прежде чем повторить:

— Мое тело становится таким забавным?!

— Да, оно становится жестким, все мышцы напрягаются выделяясь. Я не могу это объяснить, но...

Люсьен был потрясен.

— Я превращался такого с тобой?

Она изучала его настороженным взглядом, затем кивнула, прежде чем сказать:

— Только что, когда, ты разбудил меня и эм... в тот раз, когда пришла Катрина.

— Господи, — пробормотал он, ошеломленный и испытывающий отвращение к самому себе. Он даже не почувствовал этого.

— Я, наверное, сказала что-то ужасное... — начала она защищать его, и он легонько встряхнул ее, чтобы остановить ее поток слов.

— Этого больше не будет, — заявил он.

Лия смотрела на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв губы, но на этот раз он не наслаждался ее очаровательным видом.

— И все же что это? — прошептала она.

Его ответ был быстрым и кратким.

— Тело само готовится к бою.

— Вау, — выдохнула она.

— Против бессмертного, Лия, — продолжил он все тем же резким тоном. — Моя сила в двадцать раз больше твоей. Когда я нахожусь в ситуации боя или бегства, адреналин высвобождается так же, как и у вас, но я становлюсь вдвое сильнее, чем был раньше, вдвое быстрее. Если бы я сделал...

— … ты этого не делал, — оборвала она его.

— Я бы не стал, — заявил он. — Повторю, моя зверушка, когда ты со мной, тебе нечего бояться.

На это она ответила:

— Эту часть я уже поняла.

После того как она заговорила, он увидел, как ее лицо застыло, затем на нем отразился ужас, она побледнела.

Ее сердце бешено заколотилось. В своем гневе он перестал настраивать свое сердце на ее, его взгляд оставался спокойным.

Но она кое-что дала ему прочитать с себя, и дело было совсем не в том, что она сказала только что, не в том, что она верила, что он никогда не причинит ей вреда.

— Лия?

Она посмотрела в сторону двери и быстро сменила тему:

— Может нам стоит позвонить моей семье и пригласить их на завтрак.

— Лия...

— Сегодня я приготовлю завтрак. Блинчики Сюзетт.

Идея, что Лия попробует приготовить блинчики Сюзетт, которые она никогда не делала (не говоря уже о том, что это был десерт), была бесконечно забавной, особенно учитывая, что фламбирование — приготовление пищи при естественном огне, было ключом к успеху блюда. Он мысленно вспомнил, где в доме находится огнетушитель, так на всякий случай.