— Я убью ее, — закричала она.

Я напряглась, но не двинулась с места.

Голос Люсьена был похож на рычание.

— Прикоснешься к ней, черт возьми, Рина, даже посмотришь на нее, ты, бл*дь, сгоришь.

Ее пристальный взгляд переместился на Люсьена, и она изменила свою угрозу.

— Тогда я убью тебя.

Мгновенно, к моему шоку и отчаянию, он перестал держать ее за шею, отступил назад. Расправив руки в стороны, односложно произнес:

— Попробуй.

Рев ярости вырвался у нее из горла, она бросилась вперед.

Только это я видела ясно, остальное стало слишком быстрым, слишком сильными, все их движения размытыми. Время от времени Люсьен прижимал ее, и они оба попадали в фокус, но она убегала, и их движения становились нечеткими.

Стол в холле был перевернут, ваза на нем разлетелась на куски, осколки дико раскачивались от их перемещений.

Я сделала еще два шага назад, вверх по лестнице, когда снова услышала Люсьена в своей голове — «Стоять, зверушка».

Я замерла, хотя не хотела здесь стоять среди дерущихся вампиров и разгрома. Я даже не понимала, почему подчинялась. Подчинялась его приказу и все.

Хотя я не различала четких контуров борьбы, но чувствовала, что борьба была жестокой, даже дикой. Звуки, которые они издавали — ее стоны от боли и усилий, шум Люсьена исключительно от усилий, удары кулаков по плоти, грохот сталкивающихся тел — все это прорезало воздух.

В последние несколько недель я испытывала сильный страх, но никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас.

Потому что я стала невольным свидетелем чего-то необычайно дикого, даже порочного.

Еще и потому, что я стала свидетелем, как Люсьен, каким бы расплывчатым во время своего перемещения не становился, избивал свою жену до полусмерти.

Если он когда-нибудь применит ко мне такую же физическую силу, то убьет меня за считанные секунды.

Я начала дрожать, хотела убежать, действительно хотела, но мой страх приковал меня к месту.

Наконец, Катрина стала более четкой, она ударилась о тяжелую, прочную дверь, заставив ту задрожать.

Она остановилась, как и Люсьен в пол оборота лицом к ней. Я увидела кровавые царапины ее ярости, покрывающие его грудь и шею.

Но ей досталось гораздо хуже, у нее сильно текла кровь из носа, была разбита губа, на шее и запястьях виднелись красные следы его ярости.

От ее вида, то, что сделал с ней Люсьен, я стала сильно дрожать, едва не рухнув на колени.

— Сегодня утром я получила документы о разделе имущества, — выплюнула она ему, вытирая тыльной стороной ладони нос и, еще больше размазывая кровь по лицу.

Ее слова меня смутили.

— Что ты говоришь? — небрежно парировал он.

Ее лицо исказилось от ярости.

— Ты решил бросить меня ради этой смертной?

Мои удивленные, испуганные глаза переместились на Люсьена.

— Посмотри на нее, Рина, она не простая смертная, — отрезал Люсьен.

Катрина не стала на меня смотреть, вместо этого она огрызнулась:

— Да, как же я забыла. Она — жизнь.

Что это значит?

Ничего!

Люсьен сделал зловещий шаг ближе к ней, и я увидела, как она вздрогнула, ее бравада испарилась, она усвоила урок гораздо быстрее, чем я, когда он пытался меня чему-то научить.

— Я потеряла тебя в ту минуту, когда ты положил на нее глаз, — обвинила она, ее голос звучал очень тихо.

— Ты потеряла меня через две секунды после Заявления права на тебя, и ты это знаешь, — резко ответил он. Она вздрогнула, чтобы, черт возьми, это ни значило, она понимала, о чем он говорит.

Я вздрогнула, глядя на нее. Трудно было не испытывать к ней жалость. Хотя она не казалась жалкой, просто сломленной.

Ее пристальный взгляд переместился на меня, глаза тут же сузились.

— Довольна? — спросила она, ее голос сочился сарказмом.

Можно было с уверенностью сказать, что я не была довольна.

Но была избавлена от необходимости ответа, потому что Люсьен процедил сквозь зубы:

— Смотри на меня, Рина, не смотри на Лию. Она больше не существует для тебя. — Катрина не подчинилась, и он прогремел: — Черт возьми, смотри на меня!

Она посмотрела, я тоже, любой бы выполнил его приказ, когда он находился в таком состоянии.

— Береги ее, Люсьен, — прошептала она, голос звучал вызывающе и был настораживающим, у меня по спине пробежал холодок.

— Если ты прикоснешься к ней, то сгоришь. — Голос Люсьена был таким же тревожным, даже больше.

Я не знала Катрину, ее угроза могла остаться просто угрозой. Но я уже успела немного изучить Люсьена, его угрозы никогда не оставались просто угрозами.

— Да, ты не понимаешь, Люсьен. Я буду счастлива сгореть с мыслью, что ты столкнешься с вечностью без своей драгоценной Жизни.