Тело Люсьена напряглось так же, как и раньше, его мышцы стали резко рельефными, угрожающими, зловещими.

Я затаила дыхание. Затем услышала, как открылась задняя дверь.

— Ю-ху-ху! — Чуть ли не пропела Эдвина. — На подъездной дорожке стоит машина! У нас… о!

Эдвина замолчала. С черного входа можно было прямо попасть в широкий коридор с четырьмя дверьми в комнаты. Эдвина не видела меня, но скорее всего увидела Люсьена и Катрину. И не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы почувствовать в воздухе потрескивающую враждебность, не говоря уже о том, что лицо Катрины представляло кровавое месиво.

— Ты поставила не на ту лошадь, Эдвина, — заявила Катрина ни с того ни с сего. — Все знают о Лии. Он поцеловал ее в баре на чертовом Пиру на виду у всего мира, бл*дь, все видели.

От этого я смутилась и услышала потрясенный вздох Эдвины не так далеко от себя, она была удивлена и, наверное, шокирована, отчего я смутилась еще сильнее.

— Совет проведет расследование, — продолжила Катрина, и я увидела, как Эдвина появилась в моем поле зрения сбоку от лестницы.

Ее лицо было бледным.

— Расследование? — Спросила Эдвина, этот же вопрос вертелся на кончике моего языка.

— Ты знаешь, что так и будет, — заявила Катрина, ее глаза скользнули к Люсьену. — Я позабочусь об этом.

Люсьен стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за ней, как немного раздражающим уличным артистом, который втянул его в свою пьесу.

— Еще одна угроза, — насмешливо протянул он.

— Я позвоню им с твоей чертовой подъездной дорожки. Ты целуешься с ней на Пиру. Ты переселился к ней. Ты намереваешься... — но Люсьен прервал ее.

— Да, сделай одолжение, — произнес он, и глаза Катрины расширились, а затем она перевела их на меня.

— Ты явно сошел с ума, — выдохнула она в мою сторону, хотя слова относились к Люсьену. Ее пристальный взгляд переместился назад к нему, она мгновение изучала его, и внезапно ее губы скривились. — Хотя не должна удивляться, у тебя всегда был вкус к сладко пахнущим кискам.

Я ахнула. Эдвина ахнула. Люсьен зашевелился.

Он прижал ее спиной к двери, его мощное тело скрыло ее от посторонних глаз.

Я нервно взглянула на Эдвину. Эдвина нервно посмотрела на меня. Затем одарила меня неуверенной улыбкой, на которую я не ответила, мы обе перевели взгляд на Люсьена и его жену.

— Совет даст согласие, — произнес Люсьен.

— Никогда, — ответила Катрина.

— Они у меня в долгу, — объявил Люсьен.

Я услышала резкий вдох Катрины. Посмотрела на Эдвину, которая пристально смотрела Люсьену в спину, на ее лице было написано потрясение, и я поняла, что, по крайней мере, она понимала о чем идет речь и что это значит.

Я же не понимала ничего из происходящего. Ничего.

— Они все равно не разрешат тебе. — Теперь Катрина говорила не так уверенно.

— Они мне должны, — возразил Люсьен.

— Может и должны, но смертная? — парировала Катрина. — Они даже не будут рассматривать это дело. Даже для тебя.

— У них нет выбора, — заявил Люсьен.

Последовало колебание, затем тихо, с каким-то странным пониманием в голосе, Катрина сказала:

— Я слышала об этом, но не ожидала такого от тебя. Ее запах свел тебя с ума.

Люсьен не колебался с ответом.

— Даже если это так, то я счастлив в своем безумии.

Это был третий самый странный, но в то же время самый глубокий комплимент, который я получила в тот день, хотя понятия не имела, что происходит. И у меня появилось отчетливое решение, я больше не хочу получать комплименты от Могущественного Вампира Люсьена, который избивал свою жену до полусмерти в фойе своей наложницы, настаивая, чтобы наложница смотрела, как он избивает свою жену.

— Ты хочешь войны, — прошептала Катрина.

— Я хочу вернуть свою жизнь, — ответил Люсьен. — Если это, чтобы вернуть свою жизнь, означает войну, тогда я хочу войны.

Хм…

Война?!

— Я не буду сражаться на твоей стороне, — сообщила она ему, бравада вернулась в ее голос, в ее словах слышался вызов.

— Я никогда не надеялся, что ты будешь со мной, — ответил Люсьен.

Я не могла видеть выражения ее лица, мне было видна только часть ее тела, которая дернулась от его слов, как будто ее опять ударили.

— Ты невысокого мнения обо мне, не так ли? — спросила она.