– Давайте присядем.

На этот раз мы расположились на двух небольших кожаных диванах, стоящих друг напротив друга в дальнем углу кабинета. Я села на самый краешек, нервно натягивая на колени края форменной юбки. Мистер Хейден с женой расположились напротив.

– Эмилия… вы позволите мне вас так называть?
– поинтересовалась Сара. Я согласно кивнула.
– У меня к вам небольшая просьба. Вернее, это даже не просьба, - она неловко улыбнулась и бросила быстрый взгляд на мужа.
– Майкл просил меня не вмешиваться, но я решила попытаться…

У меня засосало под ложечкой. Я еле удержалась от желания вытереть вспотевшие ладони об юбку.

– Слушаю вас.
– На мистера Хейдена я старалась не смотреть.

– Видите ли, мы разыскиваем одного человека. Он некоторым образом связан с нашей семьёй. К сожалению, обстоятельства сложились так, что мы потеряли с ним связь, и…

– Дорогая, переходи к делу.

– Да, конечно, - улыбнулась она. – Мы ищем молодую женщину. Данные о ней скудные. Нам известно что её зовут Эмили. Прошлой весной она окончила университет штата Вашингтон, а следующие полгода путешествовала по Европе. Последние две недели до Рождества она провела в Нью-Йорке. Собственно, это всё.

Я буквально окаменела. Не замечая моей реакции, миссис Хейден продолжила:

– Майкл и я, - она взяла мужа за руку, - мы надеемся, вы нам поможете. Вы закончили Университет приблизительно в одно время. Может, вы знали студентку по имени Эмили? Что-то слышали о ней или… - она запнулась.

Я отказывалась верить в реальность происходящего. Это была уже не игра и не чёртова пьеса. Это было какое-то извращённое второе измерение, в котором я абсолютно ничего не понимала.

Она просит меня помочь найти… меня?

– Мисс Лейтон, - позвал меня мистер Хейден.
– С вами всё в порядке?

На лице - лишь вежливое участие. Ни тени смущения, ни отголоска вины. Это стало последней каплей. Он что, совсем идиот - заставлять жену разыскивать любовницу? Да ещё ту, с которой вот уже как два месяца работает бок о бок.

Я перевела взгляд на Сару. Она выглядела несколько озадаченной: вероятно всё, что я в этот момент переживала, отразилось на моём лице. Я должна была положить этому конец.

Может быть, был другой способ. Может, не следовало реагировать так бурно. Но внезапно всё, что я держала внутри себя весь этот чертовски долгий год, выплеснулось наружу.

Я вскочила на ноги и меня понесло. Я высказала всё, что думаю о грязных ублюдках, дурящих голову своим женам. Я ужаснулась, как ловко они прикрываются детьми, выдавая их за племянников. Я покрыла позором их откровенно извращённый ум, позволяющий с лёгкостью прыгать из постели в постель. Я посмеялась над тем, как хорошо они умеют заметать следы, играть на публику и – самое главное – давать обещания. В конце концов, я посоветовала мистеру Хейдену засунуть подальше его предложение о повышении. С лёгким сердцем, но чуть-чуть заплетаясь в ногах и отчего-то начав плохо видеть, я вылетела из кабинета.

– На сколько он пьян по десятибалльной шкале?

– На двадцать.

«Интуиция», 2001г.

Это было самое сильное похмелье, которое я переживала в жизни. И самое странное, учитывая, что накануне я не выпила ни капли спиртного. Но проснувшись с головной болью и кислым привкусом во рту, я немедленно застонала.

– Ш-шш, дорогая. Вот, выпей!

Открыв один глаз, я сфокусировала взгляд и увидела перед собой стакан воды. А за ним полную сочувствия мордашку Маргрит.

– Как ты, милая?

– Это ты должна мне сказать, - прохрипела я, беря из её рук стакан. Вода была с довольно ощутимым химическим привкусом: заботливая подруга, вероятно, растворила в ней не один блистер аспирина.

– Выглядишь, конечно, не очень. Но душ и некоторое ограничение в жидкости должны помочь.

Я могла поехать в Такому к родителям, но самым родным человеком поблизости оказалась Маргрит. Увидев меня на пороге своего дома, подруга моментально позвала Джона и, передав ему на руки трёхмесячную Кэтти, занялась мной.

Я всё ей рассказала. От начала до конца. От этих чёртовых ёлок до контрольного звука закрывающихся дверей лифта, сопровождающегося излишне эмоциональными выкриками с просьбой остановиться.

– Почему ты ничего не рассказывала мне?
– ругала меня Маргрит.