Хотя для его банковского счёта это такая же символическая сумма, как и та, что будет отправлена «Эксону» в качестве возмещения морального ущерба. Он не тот, кто считает деньги, хотя прекрасно знает им цену.

Мне даже не нужно в этом дополнительно убеждаться.

Лёгкий пшик из флакона духов, короткий взгляд на часы — всё-таки успела. Впервые жалею о своей фобии к большим зеркалам, из-за которой сейчас не смогу оценить себя во весь рост. Но предполагаю, что выгляжу достойно.

Бездумно пролистав почти пустую почту, я решаю просмотреть ленту новостей, пока жду звонка от Альваро. Что-то подсказывает, что он не станет подниматься, и это явно не из-за отсутствия учтивости по отношению к ожидающей даме. Мы оба знаем, почему, и пока… Пока сносящий крышу шторм можно оттянуть — это стоит сделать.

Остекленевшим взглядом, не читая, прокручиваю сводки, но вдруг останавливаюсь на одной вчерашней новости из «Уолл-стрит Джорнал»[1]. Открыв ссылку, стучу пальцами по столешнице барной стойки, ожидая перехода на сайт. Несколько коротких секунд, и глазам предстаёт подзаголовок, в котором цепляет уже услышанное вчера словосочетание: «Принятый сенатом законопроект в отрасли горнодобывающей промышленности может ударить по крупным компаниям. Уже с июня этого года добыча полезных ископаемых, драгоценных металлов и камней, переработка руды и иные направления станут не столь выгодными для бизнеса с точки зрения системы налогообложения и организации процесса добычи за пределами Соединённых Штатов Америки…»

Я хмурюсь, вчитываясь снова и снова… Кажется, что смотрю в кристальную гладь воды, по которой постоянно идут круги — хочу ухватиться за ниточку логической цепочки и связать новость с Альваро, но что-то всё время неумолимо ускользает от меня. И не до конца понимая странные колебания внутри, только собираюсь раскрыть статью полностью, как мерцающий экран перекрывает «шторка» звонка.

— Спускайся, Джейн, — слышу я низкий голос, поднеся смартфон к уху, и неясные ощущения сменяются на томительную вибрацию, распространяющуюся по всей грудной клетке.

— Сейчас… — почему-то осипше отвечаю я и сбрасываю последовавшие гудки.

«Обсудить это с ним? Стоит ли?.. Нет, пожалуй, не сегодня… Наслаждайся вечером. И будь что будет», — даю себе молчаливую установку. Сухо сглатываю, до вмятин на дорогой коже сжимая в руках клатч, и на ватных ногах иду к двери.

Перед парадной дома ожидает наполированный до блеска S-класс, на поверхности которого отражаются свет фонаря и соседских окон. На мгновение я замираю на ступеньках, чувствуя по плечам ласкающее дуновение тёплого майского вечернего ветра. Но мешкать слишком долго не даёт Энтони, тут же вышедший из машины, едва я появилась в дверях. Подхожу ближе, вслушиваясь в цоканье собственных шпилек по асфальту, и он слегка наклоняет голову, искренне, но коротко улыбаясь:

— Доброго вечера, Джейн. Чудесно выглядишь.

— Благодарю, Энтони, — и какого чёрта мой голос дрожит?..

Я бросаю взволнованный взгляд на дверцу автомобиля. Взявшись за хромированную ручку, он открывает её и вежливо добавляет:

— Позволь поздравить с победой в суде. Вчера не было возможности…

Несмотря на его любезность, всё равно ищу какой-то скрытый намёк, отчего ощущаю прилив крови к щекам. И так некстати память, которая никогда не была мне подругой, подбрасывает неостывшие угли воспоминаний: ладонь Альваро, запутавшаяся в моих волосах, чёртов стол, наше обоюдное рваное дыхание… Прикусив губу, я отвожу взор, словно меня поймали на чём-то незаконном, и, приподняв подол платья, сажусь, сдавленно отвечая:

— Да, спасибо…

Слух тут же порабощает тягучая лирика Нины Симон, медово льющаяся из динамиков, и когда дверца мягко возвращается в закрытое положение, я нахожу в себе силы украдкой взглянуть на сидящего рядом Альваро. В шикарном классическом смокинге, ярко контрастирующем всё с тем же лёгким беспорядком тёмных прядей волос, начищенных туфлях и никогда не снимаемой маске уверенности с налётом безразличия. Он, до этого задумчиво рассматривающий документы в какой-то папке, захлопывает её сразу же, как только я оказываюсь в приятно прохладном салоне, и медленно поворачивает голову в мою сторону.

Мы скрещиваемся взглядами-кинжалами, но я первая отвожу свой, когда Альваро лениво протягивает папку севшему за руль помощнику, всё так же обволакивая мою фигуру тьмой своих глаз.

Успеваю заметить надпись «H.Ltd», тут же вспоминая об этой папке — я видела её в самую первую встречу с Рамиресом в его кабинете. Хм… Однако мысли выбиваются из головы его произнесённым негромким комплиментом, как кегли шаром в боулинге:

— Выглядишь бесподобно.

Я нервозно сцепляю ладони на коленях, внутренне наслаждаясь отголоском этих слов, и действительно не могу более думать о чём-либо, кроме нас и предстоящем времяпровождении.

Прежде чем ответить, непроизвольно цепляюсь взглядом за идеально чистые коврики под ногами, обивку сидений без единой пылинки, серебристые сверкающие детали в интерьере мерседеса…

Интересно, у всех людей, кто погрязли по локоть в крови, такая тяга к чистоте в деталях?

— Последовала твоему совету и постаралась соответствовать заявленному дресс-коду. Ты тоже… — язык сковывает смятение, но, выдержав паузу, я глухо добавляю: — …сегодня другой.

Неужели ещё недавно именно этот мужчина вызывал во мне высшую степень презрения и ненависти? И неужели эти чувства изначально были настолько бесформенны и примитивны, что так быстро развеялись, вместо того, чтобы сильнее укрепиться? За недолгое присутствие Альваро в моей жизни, в течение которого произошло так много, всё должно было пойти совсем по иному направлению, но события схлопываются в единую точку невозврата, где есть только плывущий по улицам Нью-Йорка мерседес, провоцирующий джаз и другие мы…