Сегодня во мне глубоко внутри теплилась маленькая надежда на появление нечто иного в будущем, а в итоге ударом о бетонную стену я встретилась с куском своего прошлого…

Не помню, как Альваро держит меня за плечи, не давая осесть; не помню подскочившего Энтони со стаканом воды и любопытствующих взглядов гостей… Но когда эти двое уводят меня, что-то рассинхронно проговаривая на ухо, мои глаза встречаются с густо прокрашенными чёрными тенями и тушью глазами этой суки Патриции — и я запоздало понимаю, что она так и не узнала меня. Не знает, кто я…

Слух перекрыт звоном, как после контузии, и я еле волочу ноги, еле борюсь с желанием вывернуться из удерживающих уже за талию рук Альваро, чтобы настигнуть эту тварь и… Нет-нет-нет! Смерть Роджера вышла именно по этой причине — я совершенно не контролировала себя и свои реакции. Я не должна думать о мести и новом убийстве, не должна! Боже, я только-только выкарабкалась к краю — и прочно висела на нём — из огромной ямы с кольями невыносимой депрессии и самоуничтожения! Я не должна попасть туда снова!

Энтони и Альваро уводят меня настолько быстро, что даже не все присутствующие успевают обратить внимание.

— Джейн! — где-то в отдалении восклицает Рамирес, когда мы проходим в малое лобби, и он бережно усаживает меня на чёрный кожаный диван. — Посмотри на меня.

Я безвольно следую его приказу, в то время как он сам, наплевав на смокинг, совсем неэлегантно садится передо мной на корточки, впиваясь пальцами в мои трясущиеся плечи. И тут меня прорывает: я начинаю захлёбываться льющимися слёзами.

— В чём дело?! — слегка встряхнув меня, спрашивает Альваро, пытаясь поймать мой расфокусированный взгляд. — Что произошло?

Мнущийся сзади в нерешительности Энтони не рискует подать мне воду, но смотрит с таким сочувствием, что хочется отвернуться и зарыдать во весь голос.

Альваро отрывисто бросает ему, не поворачивая головы:

— Проверь, что за дерьмовое мартини они подают, раз ей стало плохо…

— Оно ни при чём, — всхлипнув, выдаю я и давлюсь истерическим смешком, смотря сквозь размытое пятно влаги то на него, то на дёрнувшегося было и застывшего Энтони.

Окончательно расчувствовавшись, я стремительно вцепляюсь в шёлковые лацканы Альваро и притягиваю его к себе. Он, качнувшись, встаёт. Будто не поверив в мой порыв, сначала неуклюже обнимает меня в ответ, потянув за собой, но после плен его рук становится крепче.

— Я не могу… — бормочу сквозь слёзы и сжимаю веки до звёздочек под ними. Наверняка размажу макияж по педантичному образу своего начальника, но для него это сейчас, кажется, неважно. — Это… Это так трудно объяснить… Она… Она…

Альваро через минуту мягко отстраняет меня, заглядывая в зарёванное лицо, и ему не нужно больше невнятных слов, чтобы разгадать загадку полностью.

— Ты знаешь её?

Хочется исчезнуть, сбежать, раствориться в ночи навсегда, лишь бы никого не видеть. Выжечь из памяти случившееся, как заразу, вышвырнуть опостылевшим хламом…

Вдруг становится так неловко и стыдно за своё поведение, что я высвобождаюсь из хватки Альваро, пытаясь утереть слёзы, которые пока не планируют заканчиваться.

— Думаю, что да… — уклончиво отвечаю я, собираясь сделать шаг в сторону, но Альваро снова берёт меня за локоть.

Желаю провалиться сквозь землю, но не выдерживать этот пристальный изучающий взгляд, говорящий о том, что его обладатель выяснит всё до последней крупицы.

— Прошу тебя, отпусти, — не узнаю свой севший голос и умоляющий тон. — Мне нужно отойти…

— Я хочу понять причину, Джейн, — вкрадчиво и тихо чеканит Альваро, всё ещё удерживая меня. Но потом он позволяет и себе прорвать дамбу, добавив грубости: — Эта тварь Монтера — мой самый главный конкурент. Он ненавидит меня не меньше, чем я его, и я должен знать, какого хрена его главный юрист и по совместительству подстилка доводит тебя до такого состояния одним лишь своим шлюшьим видом?

Господи, она ещё и юрист… Что может быть хуже, ЧТО?

Сделав усилие, я всё-таки вырываюсь и, схватившись за голову, шепчу:

— Я не могу… — и тут, чудом заметив неподалёку надпись на двери: «WC», я почти бегом, насколько позволяет платье и дрожащее тело, направляюсь к нему. Бросая на ходу: — Прости…

И слышу доносящееся в спину требовательное рявканье Альваро к Энтони:

— За ней.

— Прошу прощения, дамы, это вынужденная мера, — доносится до меня голос Смита, отвечающий на возмущённые возгласы двух девушек у длинного горизонтального зеркала. — Мне нужно к моей спутнице.