Нужный дом стоял в углу порта, рядом с вереницей рыбацких лодок. Как раз короткий деревянный пирс заканчивался и дальше лишь песок. К пирсу была принайтована небольшая гафельная шхуна, выкрашенная серой краской. Рубка — ярко белая и еще все бронзовые детали отдраены так, что глазам смотреть больно. «Цапля» — большими буквами на корме. Да, правильно пришел.

У конторы окна и дверь нараспашку. Жарко, как еще от духоты спасаться. Зашел внутрь, постучав по приоткрытой створке:

— Хозяева дома?

— Сейчас буду! — долетело из-за бамбуковой шторы сбоку. Похоже, там вторая комната. А от входа попадаешь в саму контору. Небольшой стол, позади крепкий шкаф из толстых досок. Полки завалены бумагами. Четыре стула вдоль стен и масляная лампа под потолком. Вот и все убранство.

Забрякали палочки, нанизанные на тонкие шнурки, ко мне вышел хозяин. Одутловатый дядька, с выражением вечной печали на лице. На бритой налысо голове турецкая феска, но лицом — славянин. Даже загара как такового нет, просто рожа красная. Может от жары, может просто обгорел на солнце.

— Чего хотели?

— Мне бы до Базарного добраться. Добрые люди говорят, что отработать за билет можно.

— Это лишь в сезон. Когда у нас лес начинают под заказ массово вывозить, тогда наемных матросов добираем. Сейчас только за деньги.

— Талеры возьмете?

Хозяин конторы поскреб обросшее светлой щетиной лицо и чуть поморщился:

— Двадцать. Но без груза, у меня места в трюме свободного нет.

— Так я лишь с мешком.

— Тогда нормально. Завтра с утра выходим. Если еще что нужно, это с боцманом договаривайся. У него знакомых на Базарном много. И лошадь подскажет, где сторговать. И все прочее.

Потеряв ко мне интерес, дядька собрался снова за занавеску, откуда слабо тянуло запахом свежеприготовленного кофе.

— А где боцмана-то искать?

— На «Цапле».

Выбравшись обратно на улицу, поправил шляпу и побрел по пирсу, разглядывая посудину. Видно, что шхуна старая, но под заботливым приглядом. Где надо — подкрашено, канаты все просмоленные и не махрятся. Матросы явно следуют старому морскому закону: отдают честь всему, что движется по палубе, остальное надраивают до блеска. Кстати, вот и боцман, с высокого борта в мою сторону поглядывает.

Если бы не предупредили, что на это место брат Никанор устроился, сразу бы не признал. Все такой же широкий в плечах, обгоревший под солнцем до черноты. На лице лишь шрамов изрядно добавилось и на шее из-под широкого цветастого платка проглядывает чуть заметная татуировка. Впечатление — будто свести пытались, да не совсем получилось.

А ведь отличная маскировка придумана. Кто заподозрит пирата-висельника в работе на Особый отдел? Для хозяина каботажника такой персонаж — ценная находка. Наверняка и связи среди пиратов есть. И при случае может друзей-приятелей позвать какую авантюру обстряпать. Интересно, чья это идея была? Сам брат Никанор придумал или Иоанн предложил?

Остановившись у трапа, спросил:

— Мне бы боцмана увидеть.

— Я боцман, — лениво процедил в ответ брат Никанор.

— Завтра с вами на Базарный пассажиром иду. Хозяин шхуны сказал, что ты можешь подсказать на месте, где обустроиться.

— Могу, отчего не подсказать.

— И за место когда платить?

— Утром и заплати. А то бывает — человек билет купил, потом в карты проигрался и прибегает деньги обратно требовать. Насчет Базарного, давай пива попьем, заодно и обговорим все в деталях… Щерба!

Я еле расслышал, как из глубин корабля кто-то отозвался.

— На вахту встань, мне по делам отойти надо. Я как вернусь, кувшин пенного тебе проставлю, чтобы голову подлечил.

Спустившись по трапу, Никанор вздохнул:

— Всем хороши парни, в рейсе ни разу голос не повышаю. Но как отгул на берег получают, так до подштанников могут все пропить. Никаких тормозов нет.

Место мы выбрали рядом с конторой. Открытая всем ветрам забегаловка без стен, с грязными столами и песком вперемешку с мусором под ногами. Заняли угловой столик в тени, заказали пива. Похоже, брата Никанора здесь знали, поэтому притащили две пузатые кружки и тарелку жареной рыбы.

— Вечером здесь делать нечего, одна шваль. Но днем рыбаки перекусить заходят и команды с ближайших каботажников. Поэтому кормят терпимо и пиво хорошее. Дерут, правда, но по жаре лень в город тащиться.

— А поговорить?

— Если голос не повышать, то никому дела нет… Где устроился?

Я глотнул холодный напиток и кивнул: да, терпимо. Не разбавленное и без долитого алкоголя, чем вечерами наверняка местный хозяин балуется.

— На неделю в «Абордажнике» угол снял. С собой на продажу чуть золота. Цепочки, медальоны, кольца. Зовут меня Агап, наполовину турок.