Мельницкий улыбался как ребенок, который вытащил из игрального автомата плюшевого медвежонка.

— Ну какая я вам модель? — смутилась Юлька.

— Говорили, что когда-то была прекрасная!

Он опять вспомнил Сергея. Похоже, что бы ни делал этот человек, он делает это во имя старой дружбы и обещания погибшему товарищу.

— Ну, я не знаю… — она почему-то сомневалась в своих возможностях.

— Обещайте хотя бы обдумать, — мужчина становился и взял ее за руку.

Юлька посмотрела туда, где запястье обхватывали сильные пальцы.

— Хорошо, — вздохнула она, — я подумаю.

Ей показалось, что Мельницкий тоже вздохнул с облегчением.

— Тогда давайте под это дело перейдем на "ты", — предложил он.

— Давайте, — согласилась Юлька, — давай, — поправилась она.

Она думала целую неделю, прежде чем поделиться мыслями с родными. Родители настороженно относились к неожиданно свалившемуся на их дочь олигарху, и начали сомневаться с первых же минут.

— Юля, ты подумай! — предостерегала мама, — это очень серьезно — возглавлять целую организацию! И потом, ты никогда таким не занималась, вдруг у тебя не получится… Или, еще хуже, он создаст подставную фирму, наживется на ней, а потом кинет тебя и останешься ты в долгах! Или, еще хуже, наворует, а посадят тебя!

— Мама! — укоризненно парировала Юлька, — ну что за фантазии? И где ты таких слов нахваталась — "кинет"! Это тебе девяностые что ли? Константин — порядочный человек.

— Ты еще слишком мало живешь на свете, чтобы знать, что некоторые подлецы выглядят как очень порядочные люди, — с горечью в голосе вещала мама, — ну вот что ты о нем знаешь?!

— Мама, — тихо, но твердо говорила Юлька, — я знаю то, что он — друг Сережи, а Сережа всегда был честен. Костя смог сохранить бизнес и удержался на плаву один, это много значит. И еще, он уважая память погибшего друга, помогал нам все это врем, не требуя никаких благодарностей.

Мама только махнула рукой, давая понять, что она свое слово сказала, а Юлька теперь вольна решать все сама.

Папа, следуя своей давней привычке, не стал вступать в спор с мамой, но позже, наедине, он выспросил у Юльки очень подробно обстоятельства предложения Мельницкого.

— Юля, я хочу сам переговорить с ним.

Юльке на секунду показалось, что она опять как в детстве, несмышленая девочка, и папа, ее умный папа, собирается разобраться со всеми проблемами.

— Ну хорошо, — кивнула она, — я дам тебе номер телефона.

А Лерка, как раз, была "за".

— Мам, это же круто! — восхищалась она, — Костя здорово придумал, и ты справишься!

— Какой он тебе Костя?! — Юльке казалась неуместной подобная фамильярность.

— А как? Дядя Костя что ли? — Лерка никаких проблем в подобном обращении не видела.

— Надо узнать, как его по отчеству, — Юлька закусила губу.

— Ну узнай, — хихикнула дочь.

Она не успела перезвонить Мельницкому, он позвонил сам.

— Ну и папа у тебя! — восхитился мужчина, — он в следственных органах не работал?

— Нет, — Юлька представила, как напористо папа вел себя. Когда дело касалось близких, папа мог горы свернуть.

— Надеюсь, он не наговорил лишнего? — с волнением в голосе спросила она.

— Нет, только по делу. И, с его слов, ты готова попробовать?

Юлька, которая действительно собиралась согласиться, вдруг испытала приступ нерешительности, но тут же заставила себя отбросить сомнения.

— Да, если ты, — ей до сих пор было неловко обращаться к нему так, — считаешь, что у меня получится, я бы хотела поработать в этой сфере.

— Ну и отлично! — по голосу из трубки было понятно, что ее решением он доволен, — давай встретимся, обсудим.

На следующий день Юлька сидела в офисе Мельницкого. Обсуждение затянулось до позднего вечера. Костя то увлеченно рассказывал, размахивая руками, то садился рядом, хватал лист бумаги, начинал что-то писать, чертить, подсчитывать. Уже было совсем поздно, когда подъехали один из юристов и бухгалтер. Теперь уже вчетвером они снова планировали все — от аренды помещения до издания собственного журнала. Когда закончили, Мельницкий отпустил сотрудников, выключил свет и закрыл дверь кабинета.

— Я подвезу тебя, — сказал он Юльке, заметив, что она ищет в телефоне номер такси.

— Страшно? — Мельницкий поглядывал на Юльку, сидящую на переднем пассажирском сидении.

— Что? — не поняла она вопроса, увлеченная мельканием вечерних огней города за окном.

— Начинать — страшно?

Юлька кивнула.

— Сама бы я никогда не решилась на подобное, — она улыбнулась, — из меня организатор никакой.

— Ничего, вдвоем справимся! — он был уверен в себе, впрочем, как всегда.