Потом подкатил зеленый фургон, потом оранжевый, потом синий. Последний был почтовый. Он предлагал газеты, бумагу... и детские шарики. Так начиналось утро, так начинался третий день в Америке.

Я не подошел к окну. Я сидел за столом и разговаривал сам с собой.

– До сих пор нет никаких вестей. Почему? Или ты не видишь меня? И я должен сам, по-своему... Пытаюсь представить себе, что можете сделать вы. Заявить о пропаже американцам? Но пока тихо. Не потому ли, что у меня аппарат? Вы ждете? Я сломаю его, но потом... Еще немного... И дневник тоже...

Хозяин приехал к девяти.

– Как вам спалось? Наверное, не очень спокойно? Мы улетим после обеда, я договорился.

– Но, - сказал я, - кажется, у них ничего не получается. Вот газеты. Владелец рощи не уступает.

– Не уступает? Еще бы! Хозяин аэродрома сорвал две тысячи только за право показать взлет по телевидению.

– Да, но взлет состоится, когда сумеют купить рощу.

– Конечно. Я думаю, не раньше понедельника. Цена растет.

– Вот видите, как получается.

– Не понимаю вас.

– Я не хочу сидеть в самолете, пока там слоняются покупатели рощ, владельцы лужаек и репортеры.

– Отлично! Вы остаетесь у меня?

– Если можно.

– Какие пустяки.

Тогда я решил пойти в открытую. У меня не было много выхода.

– Послушайте, - сказал я, - давайте поговорим по-деловому...

– Пожалуйста, мистер Магнитолог. О чем вы хотите со мной говорить?

– Кроме вас, я никому не могу довериться, и никто, кроме вас, не поможет мне. Вы один.

– А разве я...

– Подождите... Вы понимаете, как необычно, как сомнительно мое положение?

– Конечно, понимаю.

– Любой репортер оскандалит меня. Когда бы я ни вернулся к самолету - вчера или в день отлета, меня спросят, а что я им скажу? Кто, почему, зачем? Я не знаю, как выкрутиться. Помогите мне удрать незамеченным. Я не останусь в долгу и когда-нибудь заплачу вам.

Он улыбался.

– Как, например?

– Хотите, прилетайте к нам, живите сколько захочется, будьте в России моим гостем. Я достану визу, оплачу все ваши расходы.

Он улыбался, по-моему, дружелюбно и не отвечал. Я ждал. Он улыбался, дымя сигаретой.

– Вы поможете мне, я помогу вам. Хотите, я достану вам фотографии всех, - медленно, почти но складам произнес я, участников преступления в Лахоме?

Американец побледнел, сигарета упала на ковер.

– Как это всех?

– Да, всех. Даже самых незамеченных, самых скрытых. У вас будут фото преступников... если вы поможете мне... Я вам достану фотографии.

Американец молчал. Я видел, как он изумлен.

– В Антарктиде, - оказал я, - вы получите кинопленку, на которой снят весь ход заговора, в мелочах и деталях.

– Вы... мне?.. Этого не может быть!..

– Может. Уверяю вас, может.

– Но, позвольте, мистер Магнитолог, я столько дней распинался, говорил о преступлении. Кому? Вам. Человеку, имеющему фотографии. Значит, вы, русский, можете показать убийц нашего Президента? Вы знаете, кто убил?

– Пока нет.

– Ничего не понимаю!

– Ну, допустим, знаю. Не волнуйтесь. Фотографии будут у вас.

– Когда?

– Хотя бы завтра...

– И пленка?

– Пленку вы получите в Антарктиде.

– Я не сплю, мистер Магнитолог?

– Не хотите ли вы спросить, здоров ли я?

– Ну и дела, - сказал Американец.
– Я немедленно что-нибудь выпью.

– Но сначала о том, как я улечу.

– Это не трудно. Вы назоветесь репортером нашей газеты. Я дам свою карточку. В час отлета вы затеряетесь где-нибудь среди ящиков, а я возьму на себя не в меру любопытных и полицейских.

– 0'кэй.

– Вы обещали фото?

– Завтра.

– Ну и дела.

– Но если вам не трудно, покатайте меня еще раз по тем улицам...

– Где было преступление?

– Да.

– Согласен.

– И пожалуйста, найдите мне хорошую радиомастерскую. Нам необходимо срочно заказать маленькую деталь.

– У меня племянник - шеф электронного цеха на заводе Хелма... Вам подойдет?

– Вполне.

– Едем?

– Едем.

...Он остановил машину среди сотен, а может быть, нескольких тысяч автомобилей. Кругом одно лакированное стадо, многоцветное сборище под названием: "Стоянки заводов Хелма". Так было начертано у въезда на лаковом белом щите.