Шериф склонил голову. Затем снова надел шляпу.

– Спасибо за помощь. Я с нетерпением жду файлов.

Когда мужчина отвернулся, Лидия сказала:

– Как далеко это зайдет? Как далеко ты собираешься позволить этому зайти?

Шериф молча ушел и тихо закрыл дверь.

– Черт побери, – пробормотала Лидия.

Обернувшись, она пошла обратно через помещение, минуя офис Питера. В отделении клиники она толкнула дверь в смотровую. Ее дыхание замерло, и она обняла себя руками.

Волк лежал на боку с кислородной маской на морде, его бок поднимался и опускался.

Лидия задержалась в дверном проеме, чувствуя ярость.

Она осторожно вышла, убеждаясь, что дверь не издает ни звука, когда закрывается. А затем Лидия вернулась в свой офис и достала мобильный телефон. Найдя в Интернете то, что ей нужно, она нажала кнопку вызова и дождалась, когда пойдет звонок…

– Служба новостей «WNDK». Чем я могу вам помочь? – сказал резкий мужской голос.

Ох, как же башка разрывается после плохого дневного сна, – думала Хекс, стоя прислонившись спиной к дальней стене клуба и мучаясь от головной боли.

Черта с два, это далеко не первый такой день.

Вокруг нее люди сознательно разрывали свою связь с реальностью, употребляя наркотики, алкоголь, занимаясь сексом с незнакомцами, чтобы хоть как–то приукрасить свою унылую жизнь. Работали ли они на дерьмовой работе или на людей, которых ненавидели... или состояли в отстойных отношениях... или же переживали за больных родителей... что бы там ни было, здесь они могли сбросить с себя этот груз.

Будучи симпатом, она знала все о том, чего они избегали. Да, окей, не имена и даты рождения, но эмоции были открыты для нее, ее злая сторона питалась ядовитыми чувствами, что управляли людьми, определяли их... и в конечном итоге угрожали уничтожить.

Хотя, хэй, может, здесь были люди, празднующие что–то, выпускной, повышение по службе, новую квартиру или создание ячейки общества. Но светлые чувства не питали ее, поэтому она сама игнорировала бесполезные радость и счастье.

И предпочитала «восхищаться» страданиями и болью.

С другой стороны, возможно, причина крылась в том, как складывались дела в ее собственной жизни. Черт возьми, она была на пределе.

Несчастье любит компанию, – пробормотала Хекс, пока ее наушник продолжал гудеть с отчетами.

«Богохульство» – новый клуб, очередное детище Трэза Латимера, который предлагал рынку всевозможную легальную и не очень продукцию. В настоящий момент у него было четыре клуба, и каждый отличался своей атмосферой. Этот, несмотря на название, не имел антирелигиозной тематики, хотя был выкрашен в черный и красный цвета, и в нем было достаточно готических деталей. Клиентура одевалась в стиле стимпанк, который, по ее вкусу, был намнооого приятней гламурной свиты с ботоксом и надутыми филлерами губами.

Но ее мнения никто не спрашивал.

Это и к лучшему.

Ее глаза сканировали помещение на автомате, инстинкты пробирались сквозь толпу на танцполе, в бар, в заднюю часть, где располагались уборные, она постоянно искала конфликт, что мог вот–вот произойти, наркотики, которые принимались слишком явно, или секс.

Можете зажиматься где и сколько угодно. Но запрещено…

– Алекс?

Она повернула голову на звук мужского голоса. Т'Маркус Джонс был человеком, сложенным как боксер–тяжеловес, и, даже будучи новичком, он внушал уважение. Уравновешен, невспыльчив, и у него было достаточно мускулов, чтобы выиграть любой бой в случае необходимости. Даже если его завалят толпой.

О, и кстати: Алекс Хесс – это человеческое имя, под которым ее знали в Колдвэлле.

– Что случилось? – спросила она.

– У нас в коридоре курит парень. – Т'Маркус кивнул в сторону ванных комнат. – Я спущусь и попрошу его уйти…

Человек поморщился и потер лоб, как будто в его лобную долю ткнули ледорубом.

– Ничего страшного, – сказала она ему. – Займи мое место. Я с этим разберусь.

Т'Маркус пригвоздил ее жестким взглядом.

– Я не подведу тебя. Я…

– Я знаю, ты молодец.

Она оставила его отвечать за этаж – свидетельство того, насколько она доверяла этому человеку – и пошла вниз по коридору, о котором идет речь. Проходя мимо женского туалета, ее острые уши уловили громкие стоны. В мужском сортире, с другой стороны, было тихо, но вряд ли надолго.

Неглубокая галерея вела налево, но она почувствовала запах турецкого табака еще до того, как повернула за угол.

И почему–то, хотя она и знала, кто это, все равно было неприятным шоком видеть Вишеса у аварийного выхода. Брат стоял, прислонившись спиной к стене, его обтянутое кожей тело натянуто, как мощный лук.