Иииии вот почему она изучала поведение других видов. Потому что ей самой нужно научиться вести себя.

– Так и есть, – Дэниэл сцепил руки и наклонился вперед, и стул под ним издал стон при перемещении веса на ножках. – Послушайте, я буду с вами честен. Я здесь ненадолго, и, возможно, это лишает меня всех шансов. Я бродяга, и мое резюме тому яркий пример. Но оно также покажет, что я надежен, хорошо работаю и не доставляю особых хлопот.

– «Ненадолго» – это на сколько?

– Не знаю, на теплое время года и до осени. Может, и на зимний период, но к весне следующего года я пойду дальше. Если это делает меня непривлекательным кандидатом, я пойму.

Даже метла в руке не приучит человека к дому, – подумала Лидия.

– Что ж, мы, конечно, предпочли бы постоянного кандидата, но это не станет причиной отказа. И я рада, что вы открыто сказали о своих намерениях. Скажите, где вы в последний раз работали?

– В Гленс–Фолс, в жилом комплексе. А до этого в штате Мэн. – Мужчина ткнул большим пальцем за плечо. – Я передал свои документы…

Кэнди снова появилась с папкой, как будто подслушивала в холле.

– Его заявление и резюме, мисс Суси.

Лидия забрала у нее у нее папку и бросила на Кэнди многозначительный взгляд. Розоволосая женщина вскинула брови и покинула кабинет.

Когда они снова остались одни, Лидия усиленно делала вид, что внимательно изучает документы. Высшее образование. Опыт работы подсобным рабочим в жилых комплексах и кондоминиумах. Начальная школа. Торговый центр в Джерси. Нет упоминаний больших городов. Рабочих мест продолжительностью более восьми–десяти месяцев, но и перерывов в трудоустройстве тоже не было.

– Похоже, вы в основном придерживались района Новой Англии.

– Я люблю холод, поэтому толкнуть меня на юг дальше Пенсильвании сложно. О, и да, конечно, я сдам анализ на наркотики и соглашусь на проверку биографических данных. Мне нечего скрывать.

Он писал ответы в анкете от руки, аккуратными печатными буквами.

– Вам нравится холодный климат? – она спросила.

– Да, и предпочитаю проводить много времени на улице. Поэтому ваша вакансия мне подходит. Я могу позаботиться о ваших тропах, ваших зданиях и транспортных средствах. Я могу справиться с чем угодно, от водопровода до электричества и гипсокартона.

– Мастер на все руки.

– Точно. И я не боюсь сверхурочных.

– Вы родились в Рочестере, да?

– Ага. Но мы часто переезжали. Маме приходилось браться за любую работу. Она была со мной в значительной степени одна. Маленькая семья, вы понимаете, о чем я.

Лидия подняла глаза. Его лице не выражало эмоций, но разве это уместно? Дэниэл пришел на работу, а не на терапевтический сеанс.

– Я тоже из небольшой семьи, – тихо сказала она.

– О, правда?

– Только я и мой дедушка. Однако мы жили на одном месте до самой его смерти.

– Сочувствую вашей потере. Где вы выросли? Если не против, я спрошу.

– Вообще, на Тихоокеанском Северо–Западе [7] .

– А, вот почему вы здесь. Вам нравятся деревья и горы.

Лидия улыбнулась.

– Да, точно. Я тоже люблю бывать на свежем воздухе.

– Чем вы занимаетесь?

– Я что–то вроде переписчика волков. Отслеживаю количество и местонахождение стай по всему заповеднику и изучаю модели поведения, от кормления до размножения. Я также работаю с нашим ветеринаром, отслеживая здоровье особей. Популяция серых волков практически вымерла в Адирондаке и северной части штата Нью–Йорк в конце восемнадцатого столетия, но они были вновь представлены здесь, в заповеднике, в шестидесятых, когда сместился баланс.

– Баланс?

– Биологические системы – это все о равновесии. Убираешь со стола одну часть, и равновесие смещается, причем не всегда в лучшую сторону. Лучше всего оставить природу в покое. Но люди считают иначе... – Она замолчала. – Извини, я сразу начала выступать.

– Не извиняйся. Мне нравится твоя страсть.

Лидия откашлялась.

– У тебя есть еще вопросы по работе ко мне? О работе?

Он склонил голову набок.

– Ага, как ты за ними следишь?

– Ними? Ты имеешь в виду волков. У них есть чипы GPS, как и у домашних собак, и у нас достаточно камер наблюдения, размещенных по всему заповеднику. Еще я выезжаю в поля и использую дроны с большой высоты. У нас здесь две тысячи акров, места хватает.

– Это очень интересно.

– Ты шутишь.

– На самом деле, у меня нет чувства юмора.

Лидия засмеялась.

– Что?

– Нет, это правда. Я не умею шутить и редко улыбаюсь.

Закрыв папку, она, хмурясь, подалась вперед.

– Это ужасно.

– Что есть, то есть. У меня есть другие навыки.

– Ты никогда не смеешься? Совсем?

– Нет, никогда, – Дэниэл пожал мощными плечами. – Я просто родился без этого гена.

– Я никогда не считала чувство юмора рецессивной чертой. Твои родители и в цирке не смеялись?