Король хмурился, машинально постукивая пальцами по столу. Что-то в ответах барона смущало его. В конце концов, ему вовсе не обязательно нужен муж для этой девицы. А вот скромный и разумный опекун – обязательно нужен. Желательно ещё и честный, чтобы ребёнку не остались разорённые земли.

С утра были опрошены двое сослуживцев барона из тех, что были сейчас при дворе, и оба отмечали, что лорда Стенли можно охарактеризовать как порядочного, исполнительного служаку. Один из них слегка порицал его за излишнюю заботу о солдатах, но даже он отметил, что вояки из отряда барона всегда дисциплинированны лучше многих и готовы за бароном и в огонь, и в воду. Его честность также никто не ставил под сомнение. И как-то само собой получилось, что его величество считал уже вопрос с женитьбой решённым.

Король очень не любил менять свои планы, очень…

Особенно, если учесть, что днём назначен приём Гишпанского посла и, судя по доносам шпионов, посол уже вручит ему брачный контракт, подписанный роднёй невесты. Это значит, что в ближайшие дни прибудет и сама принцесса. И искать другой вариант замужества этой девицы уже некогда. Может быть, просто назначить его опекуном? А если родится девочка? Провинциальный барон не даст нормального воспитания ребёнку. Решение было где-то близко, но пока Эдуард несколько сердитым жестом отпустил упёртого барона. Ишь ты, подавай ему невесту хорошего рода, да ещё и по сердечной склонности!

День у его величества явно не задался. Приём гишпанского посла прошёл вполне ожидаемо, но вот брачный контракт, в котором ранее была выверена каждая буква, подвергся несанкционированным изменениям. В качестве залога «добронравия», гаранта того, что брак будет консумирован и к принцессе будут относиться со всем уважением, возложат на неё корону и подпись позволят ставить под подписью короля с припиской «королева Англитании», король Педро потребовал не Ферский остров, как предполагалось ранее, а Сантинию.

Ту самую Сантинию, которая являлась спорной у всех трёх королевств уже лет сорок, со времён войны Алых и Белых Лилий. Ту самую, где были серебряные рудники. Конечно, Сантиния служила предметом бесконечных стычек, но серебра давала достаточно для того, чтобы эти стычки имели смысл. Восемь рудников острова бесконечно переходили из рук в руки, хотя мирный Тройский акт, подписанный сразу после заключения вечного мира, делил их по справедливости. Сейчас же, если Англитания уберётся с острова совсем, Гишпания легко придавит на острове Франкию и станет единовластно распоряжаться лакомым кусочком.

Разумеется, эта новость изрядно подпортила его величеству Эдуарду Красивому настроение. Сам же посол в приватной беседе после приема намекнул, точнее, сказал прямо:

— Его величество король Педро Воинственный получил от Франкии предложение, от которого откажется только из любви к своему венценосному брату, королю Англитании. Франки предлагают ему брачный союз с наследником престола. И они согласны отдать права на Сантинию. Конечно, наследнику всего десять лет и принцесса Альдина существенно старше, но когда и кого это останавливало при заключении брака?! Однако король Педро гордо отверг это неразумное предложение!

Понимать это следовало так – отверг, конечно, но не совсем. И если Эдуард не отдаст остров добровольно, то всё равно Сантиния пропадет для Англитании. Для гишпанцев не важно, кто уберётся с острова – франки или англитанцы. С одним противником они справятся, так как территориально остров лежит к ним ближе, чем ко всем остальным. Только уйдет остров уже вместе с принцессой Альдиной.

Эдуард был чертовски зол, хотя вспоминал, что лорд Беррит предполагал такой шантаж. Предполагал, но советовал смириться. Но всё же король надеялся, что гишпанцы довольствуются Ферским островом. Теперь, чтобы компенсировать потерю серебра в казне, ему придётся поднять налоги! Чёрт бы побрал этих гишпанцев и принцессу вместе с ними! Пусть Эдуард и понимал, что на месте Педро сделал бы то же самое, настроение ему это не улучшило.

В гневе люди часто допускают ошибки.

После обеда его величество вместо обычной прогулки отправился в кабинет, по-прежнему пребывая в отвратительном настроении. Двор гудел, не понимая, чем вызвано такое нарушение традиций. Эдуард злорадно думал, что стоит иногда давать бездельникам поводы для волнения просто так. Первой он в кабинет пригласил леди Ирэн, графиню Моройскую. Без лорда Беррита. Сейчас самое время немного пополнить казну!

Беседа была не просто тяжёлой! Эдуард давил на графиню всей мощью королевской власти, но она упорно отказывалась подписывать договор с необходимыми ему расценками!

— Ваше величество, я рада служить всем, чем могу, но, увы, такие расценки разорят графство. Мне проще отказаться от производства ткани совсем. Пусть у меня будет полотно только для домашних нужд.

Король гневно раздувал ноздри – она его без ножа режет! Ему нужно сохранить золото в стране, бездельники и модники платят за это полотно столько, что подумать страшно! Конечно, доход ей оставался бы минимальный, но разве не могла она уступить и заработать на чём-то другом?!

Отказаться от производства совсем король не мог. Передать права на мастерскую другому тоже не мог – у него, как ни глупо звучит, просто не было денег и времени. Это ведь нужно послать людей привезти станок и мастериц, найти человека, который будет следить за качеством и не будет воровать.