Лорд Стенли прервал разговор с солдатами и повернулся к въезжающему во двор кортежу. Осеннее солнце слепило глаза, он не сразу различил гербы на дверцах, зато мгновенно узнал охранников – приехала его жена. Почему-то у него пересохло во рту – он не ждал её так рано.

Лорд Беррит говорил, что Ирэн приедет к сезону зимних балов, уже после возвращения из свадебной поездки их величеств. Сам лорд почти не появлялся в собственном доме, оставшись на время отсутствия короля заниматься государственными делами. И жил он в тех апартаментах, что раньше принадлежали герцогу Сайвонскому. Однако и домой, в замок, лорда де Аркура он не отпускал.

— Тебе необходимо дождаться королеву, Стенли. Наверняка у её величества будут вопросы к тебе. Она захочет узнать из первых уст, как всё прошло. Конечно, о смерти королевы-матери она уже знает, но про остальных обязательно захочет поговорить с тобой.

Барон понимал, что лорд Беррит прав, но от этого было не менее тоскливо. И, кроме того, с ним ездила куча народу – барон охотно оставил бы кого угодно отчитываться королеве, а сам бы вернулся домой. Но тесть твёрдо сказал – нет. Пришлось подчиниться. За время совместного сидения в тюрьме лорд де Аркур успел оценить и мудрость тестя, и его мужество, и это уважение, которое он испытывал к лорду-отцу, заставляло стиснуть зубы и терпеть. Не все планы лорда Беррита он знал, но чётко понимал – граф не сделает во вред своей семье ничего.

Педро Воинственный был далеко не так воинственен, как гласила молва. Болезнь и смерть королевы и двоих детей изрядно подкосила его, сгорбила прямую спину и щедро окрасила виски сединой. Столица Гишпании, Марридо, была в трауре по королеве. Горели костры – сжигали дома больных и трупы. Однако лорда Стенли к его величеству допустили. Колебался король не так и долго, слишком убедительны были письма дочери и посла Вальдео.

С началом эпидемии король разослал детей по разным замкам, надеясь, что выживет хоть кто-то. В самый разгар эпидемии он уже знал, что кроме жены потерял ещё и старшего сына – гонец со страшной вестью прибыл за шесть дней до приезда англитанского барона. Лорд Стенли, в окружении изгрызенных оспой лиц выживших после болезни гишпанских солдат, объезжал эти замки с приказом короля. Прививки он делал не только принцам и принцессам, но и всем их придворным, кто захотел. Для многих было уже поздно – оспа непоправимо изуродовала их лица ещё в детстве. Хотя, одно то, что они выжили после болезни, уже можно считать везением.

Педро Воинственный отправил в эту поездку с ним двух королевских лекарей – учиться. Даст Господь, со временем обуздают эту страшную напасть. А пока лорд ездил по опустошённым смертью предместьям гишпанской столицы и ужасался разрушительной силе болезни, мысли его неотлучно были о доме.

Странным образом дом теперь находился вовсе не в донжоне матери, где ему с детства был знаком каждый камень, где со своим другом он излазил каждый куст и ручей в окрестностях, где он, после смерти отца, был владетелем. Центром его помыслов была жена. И вот там, в замке, где он сперва служил капитаном, а потом стал мужем хозяйки, и осталась часть его души. Лорд с тоской вспоминал долгие посиделки зимними вечерами, когда у камина тихонько возились дети и щенки, когда юная Лорен чистым голоском напевала рыцарские баллады, вышивая у высокой жирандоли с кучей горящих свечей, а он сидел у камина, глядя на огонь, и иногда ласково касался рукой пальцев жены – скоро дети пойдут спать, а у них ещё будет время поговорить.

Барону грех было жаловаться – титул лорда-Спасителя, награждённого орденом святого исцелителя Варфоломея, он получил уже через два месяца – документы и сам орден привёз ему королевский гонец. Разумеется, кто-то из сопровождавших его в поездке солдат и гишпанских грандов отправлял отчёты в столицу. На тот момент были уже привиты второй сын короля и младшая дочь, оба ребёнка выжили и болезнь перенесли сравнительно легко. Больше они никогда не заболеют оспой. Дорога от замка до замка занимала много времени, но лорд не жалел о том – на остановках он и лекари делали прививки всем, кто подходил к кортежу – слава о лорда-Спасителе бежала впереди него.

Орден на алой шёлковой ленте, пожалованный ему королем Педро и с почётом врученный ему доном Веландосом, одним из самых влиятельный испанских грандов, лорд-Спаситель оценил очень странно. Глядя на сверкающую драгоценными камнями пластину, он думал о том, что из неё выйдет красивая брошь для Ирэн. Вряд ли, конечно, пришлось бы и в самом деле переделывать королевскую награду в безделушку, но эта нелепая мысль не уходила. В конце концов, пусть рисковал жизнью сам барон, но ведь придумала-то всё это его жена! Лорд вообще заметил за собой странную вещь – всё, что он видел нового и необычного, он старался увидеть глазами Ирэн. Каждый раз барон думал – понравится ли ей это? Что она подумает о таком? Как она отнесётся к вот этакому?

А сейчас лорд судорожно вздохнул и пошёл к карете – почему-то ему было страшно взглянуть жене в глаза. Вдруг то тёплое и живое, что связывало их с первой браной ночи, потерялось и забылось ею за грузом дневных забот?

Ирэн сидела в карете, пытаясь унять сердцебиение, боясь выйти, а перед глазами проплывали кадры прошлой жизни. Андрей, уходящий «посидеть с мужиками», уезжающий на рыбалку, бросающий её с высокой температурой и головокружением потому, что «мама звала на шашлыки и у тебя же есть все лекарства»…

Дверца кареты распахнулась, небрежно отодвинув лакея, ей протягивал руку барон де Аркур. Он помог ей сойти с узких ступенек, вежливо поклонился и сказал:

— Леди Ирэн, я счастлив вас видеть…

«Пусть будет, как будет! — думала Ирэн: — Если всё, что существовало раньше, только моё личное наваждение – лучше узнать сразу». Леди подняла склонённую в вежливом поклоне голову и посмотрела в глаза мужу.

Похудел… Резче обозначились морщинки в уголках глаз. В ярком солнечном свете видны тонкие серебристые нити седины на висках. Барон смотрел на неё так, что сердце Ирэн сжалось и зачастило ещё мощнее. Лорд протянул ей руку и почти спокойно произнёс: