— Точно так же, как ты никто для Анастасии, ты это хочешь сказать? Она избавилась от тебя при первой же возможности. И угадай, кого она выбрала? Меня.

Я бросаюсь на него, а он ждет с поднятым кулаком. Я бью его первым, а он ударяет в ответ так же сильно. Возможно, это я тренировался на груше, но в его ударах столько же адреналина, сколько и в моих.

Он как будто ждал этого момента, чтобы выпустить всю накопившуюся энергию, которая росла и в нем.

Я повалил его на пол, но прежде, чем я смог прижать его к поверхности, он развернул нас и ударил меня по яйцам.

— Ублюдок! — ругаюсь я, хватаясь за пульсирующую область, и смотрю на него, потому что он стоит, задыхаясь, его глаза затенены. — Это гребаный удар ниже пояса.

— Точно так же, как и то, что ты притянул ее. Еще раз так сделаешь, и твой член станет следующим.

— Нет, если я не убью тебя первым.

— Можешь попытаться. Но не значит, что у тебя получится.

Я переползаю в сидячее положение, морщась от боли в яйцах. Этот гребаный ублюдок хорошо меня отделал.

Как бы мне ни хотелось переделать его черты лица и продать, я знаю, что он имел в виду мой член. Он может быть яростным мудаком, когда его провоцируют, и я определенно сделал это, упомянув его ахиллесову пяту.

Так что если я не сломаю его член первым, он придет за моим.

Кроме того, похоже, что вся разрушительная энергия, которую я хранил внутри, медленно сходит на нет. Все, что у меня осталось, это горький привкус в задней части чертового горла.

Я поднимаю на него глаза — точнее, взгляд.

— Просто скажи мне, почему, Дэниел. Почему она?

— Нет причин.

— Или ты мне скажешь, или, клянусь, я найду блондинку из твоего прошлого и трахну ее, а потом пришлю тебе снимки.

Я бы не стал, потому что это означало бы прикоснуться к другой девушке, кроме Анастасии, а как бы я ни хотел задушить ее к чертям, я не хочу никакой другой девушки, кроме нее.

Однако мои слова вызывают желаемую реакцию. Он хватает меня за рубашку и поднимает с пола.

— Не смей, блядь.

— Почему? Я думал, ты закончил с ней, или это очередная ложь?

— Я испорчу тебе жизнь, Нокс.

— Ты сделаешь это, пока я буду занят, трахая ее до беспамятства.

— Заткнись, блядь, или я трахну Анастасию по-настоящему.

Я собираюсь ударить его до смерти, когда его слова доходят до меня. Он сказал «по-настоящему», в смысле, этого не было.

— Ты ничего с ней не делал, да? — спрашиваю я медленно, дымка рассеивается из моего зрения.

— Сделаю примерно через полчаса, если ты не перестанешь быть мудаком.

— Как будто ты не мудак. — я встаю во весь рост и отталкиваю его. — Почему ты заставил меня поверить, что что-то было?

— Я не заставлял тебя верить в то, что что-то было. Ты сам нарисовал весь этот сценарий. Я специально сказал тебе, что не подкатывал к ней, но ты не слушал.

— Почему она сказала, что сделала шаг к тебе?

— Алло? Очевидно, она поняла, что я ловелас.

— Дэниел, — предупреждаю я.

— Почему бы тебе не спросить ее?

— Ну, я спрашиваю тебя.

— Даже если бы я что-то знал, зачем мне все выкладывать? Ты получаешь меньше очков за то, что ты чертов долбоеб. Мало того, что ты поверил, что я могу так поступить с тобой, так ты еще и заговорил о ней. Мы же договорились никогда, блядь, этого не делать.

— А чего ты ожидал от меня? Ты мне врал.

— Я сотрудничал ради твоего проклятого блага, но пошел ты.

— Ради меня? Что это значит?

— Она сказала, что делает это ради тебя.

— Ради меня?

— Это все, что я тебе скажу. Остальное ты должен узнать от нее.

Мне все еще кажется неправильным, что она пришла к нему, а не ко мне, и я хочу забить его до смерти только по этой причине, но делаю глубокий вдох, обретая столь необходимое спокойствие.

Анастасии есть за что отвечать и чему учиться, например, тому, что она не может встать ни на чью сторону, кроме моей. Или сказать мне, что все кончено.

Она может делать все, что захочет, но только пока она со мной.

— Где ты видел ее в последний раз? — спрашиваю я Дэниела.