Я смотрю на него, когда она застывает, но он игнорирует меня все время, пока продолжает готовить Сандру. Его вопросы по-прежнему резки, но он делает паузу, когда видит, что ей тяжело.

Не думаю, что кто-то замечает, но это похоже на то, что он тоже берет перерыв. Сначала мне кажется, что я все выдумываю и он делает это только ради Сандры, но потом я сосредотачиваюсь на нем — действительно сосредотачиваюсь.

Он листает какой-то документ, и хотя его движения спокойны и размеренны, они длиннее, чем обычно — будто он что-то переживает.

Словно он находится в разгаре кризиса, и ему нужно сохранять спокойствие для этого.

Его плечи напряжены, а глаза все еще темные, менее золотые, менее яркие. Как будто из них высосали весь цвет.

Есть и кое-что еще. Его дыхание, оно короткое и прерывистое, и его грудь поднимается и опускается в слегка неправильном ритме. Но когда он продолжает говорить, его голос все еще находится в том же спокойном диапазоне, словно он отключен от всего остального.

К тому времени, когда он объявляет, что мы закончили на сегодня, все выглядят опустошенными.

Но только не он.

Он выглядит разъяренным. Как будто внутри него скопилась потусторонняя энергия, и он не может от нее избавиться.

Или не хочет.

Я хочу остаться и... что именно сделать? Не похоже, что я могу спросить его, что не так, и получить ответ.

Но я могу попытаться... верно?

По какой-то причине мне кажется, что он не должен оставаться один сейчас; если он будет один, то произойдет какая-то катастрофа.

Возможно, я слишком много об этом думаю. В каком мире Нокс не в порядке? Он всегда выглядит собранным и таким идеальным, что я даже завидую.

И ладно, быть может, я часто задавалась вопросом, что бы я увидела, если бы заглянула в его доспехи.

Может, он не так идеален внутри, может, есть какая-то призрачная, тревожная часть, которую я могла бы увидеть сама.

— Джейн?

Голос Сандры отвлекает меня от моей гиперфокусировки на нем.

— Да?

— Ты можешь проводить меня?

— Конечно.

Я бросаю последний взгляд на Нокса, но он сосредоточен на каких-то бумагах, поэтому я ухожу, даже не взглянув на его золотой взгляд.

Разве не странно, что у меня нездоровая фобия зрительного контакта, но я жажду этого с ним?

Это должно быть странно.

Ненормально.

И все же, это все, о чем я думаю до конца дня.

О его глазах, о его взволнованном состоянии.

О нем.

Я думаю о том, чтобы написать ему сообщение, и набираю текст.

Я: Ты в порядке ?

Затем удаляю сообщение, прежде чем отправить его. Мы не в лучших отношениях, особенно после вчерашнего публичного инцидента с незащищенным сексом.

Но даже после того, как я возвращаюсь домой, я не предвкушаю свою одинокую ночь, когда поедаю объедки и провожу остаток вечера в поисках информации о том, чем занимаются мужчины из моей прежней жизни. Я сосредоточена на каждой детали и становлюсь параноиком.

Я сижу в своей тускло освещенной однокомнатной квартире. Она обшарпанная и старая, но находится не в плохом районе, так что не нужно беспокоиться о нежелательном внимании.

Мой набор текста замедляется, и я тупо смотрю на сотни страниц, открытых на ноутбуке.

Вот так я буду жить до конца своих дней? В бегах, одержимой и всегда напуганной?

Мысль о том, что Бабушка может пострадать, заставляет мои руки продолжать шпионскую миссию. Если кто-нибудь из них узнает, чем я занимаюсь...

Я качаю головой, отказываясь думать о последствиях. Я не то чтобы делаю что-то плохое, просто пытаюсь защитить себя и свою бабушку.

Раздается звонок в дверь, и я замираю, а затем сразу же закрываю ноутбук.

Вот дерьмо.

Они нашли меня.

— Дыши глубже, — шепчу я себе дрожащим тоном. — Они не могут меня найти. Я использовала брандмауэр, заблокировала свой IP-адрес. Ни за что на свете они не смогут меня найти.

Разве что Кирилл и Александр что-то заподозрили и проследили за мной?