Мой палец зависает над кнопкой «игнорировать», но я не нажимаю ее. Если бы это был кто-то другой, я бы не ответил, но Тил другое дело. Тил моя вторая половина.

Падая обратно на кресло, я принимаю видеозвонок, наклеивая на лицо улыбку.

— Привет, Ти.

Мы с сестрой явно не однояйцевые близнецы, поэтому она не очень похожа на меня. Ее глаза темнее, больше, и раньше они были более грустными. Но не сейчас. В них есть свет, искра.

Жизнь.

Именно этого ей не хватало, пока она не встретила своего мужа во время нашего выпускного класса средней школы.

Однако она не улыбается в ответ, между ее бровями пролегла глубокая хмурая складка.

— Где мой племянник? — я ищу у нее за спиной. — Как ты смеешь звонить по видеосвязи и не показывать мне Реми?

— Он принимает ванну со своим отцом. — она наклоняется вперед к экрану, и ее черные волосы следуют за движением, обрамляя ее лицо. — Ты в порядке?

— Почему я не должен?

— У меня просто странное предчувствие. Знаешь, интуиция близнецов.

— Не существует такого понятия, как интуиция близнецов, Ти. Особенно для братских близнецов, так что ты просто выдумываешь, ради получения информации.

— Прекрати адвокатские разговоры, Нокс, и да, есть такая вещь, как интуиция близнецов. Именно так мы нашли друг друга, когда я потерялась на рынке, когда мы были детьми, не забыл?

Я ворчу.

— Ну? — настаивает она, расправляя плечи и скрещивая руки на груди. — Что происходит?

— Работа.

— И?

— И секс. — я ухмыляюсь. — Хочешь услышать подробности?

— Фу, нет, и ты не сменишь тему.

— Ты заноза в заднице, Ти.

— И я рада этому. Так ты расскажешь мне, что происходит, или мне разбить твою коллекцию группы Metallica?

— Ты, блядь, не посмеешь.

— Да, я посмею, если ты не расскажешь.

— Я подкуплю отца, чтобы он присмотрел за ними ради меня, так что пошла ты, Ти.

— Я тоже просто подкуплю папу еще больше и попрошу его заснять меня на видео, пока я буду разносить все к чертям, а потом сяду на ближайший самолет до Нью-Йорка, чтобы самой выяснить, что происходит.

— Я позвоню Ронану и скажу ему, что его жена на свободе.

— Ты шутишь, потому что я просто возьму его с собой, и он будет раздражать тебя до смерти.

Я издаю стон.

— Так я и думала. Теперь выкладывай, Нокс.

Я вздыхаю. Я могу выиграть миллион сражений в суде, но не одно против настойчивости Тил. Особенно когда она чувствует, что что-то не так.

— Это действительно просто дело, Ти.

— Что за дело?

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Очевидно, стоит. — она смягчает свой тон. — Пожалуйста, Нокс, расскажи мне. Я не смогу спать, если буду волноваться за тебя. Разве недостаточно того, что я не могу видеть тебя так часто, как мне хочется? Мне кажется, что ты ускользаешь.

— Я рядом, Ти. Я всегда буду рядом.

Я глубоко вдыхаю, думая о том, как это преподнести.

Лучший вариант солгать, но она увидит насквозь. Неважно, насколько я совершенствую свой фасад, она единственная, кто распознает мою ложь и обличит меня в ней.

Она ждет меня, ее лицо безучастно, но она ничего не говорит.

Слова никогда не были и не будут ее сильной стороной. А еще она настоящая заноза в заднице, потому что знает, что может добраться до меня одним только взглядом.

Именно так она выражала мне свой дискомфорт, когда мы были детьми и она не говорила.

После минутного бесплодного раздумья я говорю:

— Одна девушка хотела, чтобы я представлял ее интересы, потому что она подала в суд на своего отца за сексуальное насилие и требует денежной компенсации.

Тот взгляд возвращается, тусклый, который убивает весь свет в ее глазах. Глаза, которые так долго были мертвы и наконец начали оживать десять лет назад. Теперь это исчезло, будто, как и я, она вернулась в ту адскую дыру в Бирмингеме. В дыру, наполненную вонью алкоголя, наркотиков и мужчин.

И мне хочется застрелиться. Вот почему у меня нет желания говорить ей, вот почему я держу все это в себе.

Я гребаный ублюдок, но у меня одна цель — защитить свою младшую сестру. И я только что с блеском ее провалил.

— Послушай, Ти, это не...

— Я так и знала, — говорит она спокойным тоном.

— Знала что?

— Ты от меня что-то скрываешь.

— Я ничего не скрываю. Это просто работа. Тебе не о чем беспокоиться.

— Но работа влияет на тебя. Я вижу, как на твоем лице появляется твердость, Нокс.