«- Нет, нет, нет сука, НЕЕЕТ!!!!!!! Вы все врете, не знаю, зачем вам это, но вы врете! Вы хотите, чтоб я вечно на вас пахал и как–то смогли на это уговорить маму! Я всех вас ненавижу, сука, убью! — с этими словами ребенок сорвался с места и через мгновение уже оказался на дяде, вцепился ему волосы и бил его и карябал всеми конечностями, которые его слушались. Вася не выдержал напора и в итоге повалился.

Маленький бес взвыл, оповещая всех Демонов внутри себя об их победе. Опустил дикие глаза на поверженного оппонента, увидел пульсирующую вену на шее и вгрызся в нее со всей силой, всей обидой, всеми чувствами, которые гасил в себе каждый проклятый день.

Когда противник понял, что это не шутки — было уже слишком поздно, он умирал в луже собственной крови, а его убийца поднялся над ним, отер губы и сплюнул на лицо своей жертве».

Такие картины пронеслись в голове маленького человека, и он чувствовал в себе силу сделать все это, он точно знал, что может это сделать, но, как и каждый раз, последние несколько лет он просто промолвил ничего не выражающим тоном:

— Понимаю.

То же время, Крепость Равновесия. 99 уровень. Трактир Нейокена.

— А если вот так? — прорычал Демон, с силой опуская карту на игровое поле.

— Мирраз, дружище, ты слишком вспыльчив, — с легкой полуулыбкой на лице проговорил его оппонент, скидывая карты на стол. Это был высокий и стройный темный Эльф.

— Это просто вы, ушастые, все как один снобы, и ублюдки. Не важно, светлые, темные, лесные — все одно, под разными соусами, — теперь Демон тоже улыбался, он знал, что Дроу не любят, когда им напоминают о дальнем родстве с другими Эльфами.

— Между нами века и горы различ…

— Ой, да закрой рот! Я знаю, и вообще все знают! Бухтило, — Демон прервал собеседника, а потом наигранно закатил глаза.

Это был с виду обычный фэнтезийный трактир, но посетителей тут не было, занят был только один стол, за которым и сидели игроки.

Хозяин трактира — старый Дреней, спокойно натирал очень дорогие хрустальные бокалы, мерно напевая какую–то свою Дренейскую песенку, в которой гласных было раза в четыре больше чем согласных, как и во всей Дренейской культуре.

На столе, за которым сидели Дроу и Демон, было игровое поле с раскиданными картами и фишками, а посредине возвышался небольшой хрустальный шар.

Картинки в шаре сменяли одна другую.

Вот, ребенок выходит из потрепанного частного дома и замирает в ожидании, затем выходит второй, а вот они уже вместе, молча и сосредоточенно, куда–то идут.

— Хозяин! Тащи мне грог и этому щуплому того бабского поила, что он пьет, — говоря это Демон стукнул кулаком по столу так, что волшебный шар подпрыгнул, и картинка подернулась рябью.

— Это вино, мой друг. Прекрасное черное вино из вкуснейших плодов древа забвения, — Дроу говорил как всегда, улыбаясь и таким тоном, будто объясняет ребенку очевидное

— Угу, древо забвения. На самом деле, колючий куст из подземья, на котором растут черные ягоды, сожрав парочку из которых, превращаешься в овоща и хоть в жопу тебя долби, — Мирраз сощурил подозрительную гримасу, — может ты из этих, Филдаэр?

А затем оба рассмеялись. Тут не было секрета, и Демоны и Эльфы живут так долго, что в течение жизни успевают попробовать все, как в сексуальных утехах, так и во всем другом, до чего успевают дотянуться своими руками. И не только руками.

Тем временем хозяин выставил на свободные места кружку, больше похожую на бочонок с ручкой из черного металла и изысканный бокал, наполненный почти до краев черной жидкостью, от которой исходил черный же, густой туман.

— Надолго вы тут, господа полубоги? — деловито осведомился трактирщик, который не очень любил как Демонов, так и Дроу.

— Скоро начнется, посмотрим и свалим, не брюзжи, старик, — Демон отмахнулся и принялся жадно глотать обжигающий напиток.

— Мирраз, сынок. У такого как ты, разве нет дел важнее, чем наблюдать за какими–то человеческими детьми? Не знаю там, некого завоевывать, насиловать, пытать? — Нейокен приблизился вплотную к Демону и посмотрел ему прямо в глаза, отчего Демон невольно застыл. Никто не спорит с Древними.

— Это не просто дети, уважаемый Нейокен, один из них может быть призван раньше, чем мы допьем, — Эльф был как всегда вежлив и изворотлив, он даже склонил голову в полупоклоне.

— Ну, призван, ну герой, ну сопляк. Вам–то какое дело? — Дреней был уже удивлен и заинтересован.

— Не призовется он, а разорвет Пелену в приступе ярости, я тебе говорю, Филдаэр! — Демон снова ударил невиновный стол, — мне нужно, чтоб он прорвался сам! Призванные — тупые сопляки и ничтожества, шоры которым надевают сразу вместе с кандалами.