Это какой–то сюр.

— Готов?

В ее взгляде что–то изменилось, она напряглась, опираясь обеими руками на подлокотники и подавшись вперед. Тигрица перед броском. Хотя скорее пантера, грациозная и смертельно опасная пантера с красными глазами.

Насчет смертельной опасности вопили все мои инстинкты, каким–то образом я понимал, что при желании она меня порвет на куски.

— Правильно понимаешь, я сильнее тебя как ты сильнее таракана.

— Очешуенное сравнение, спасибо, — я откинулся на спинку дивана.

— Ой давай без истерик, я знаю, что ты эмоции хорошо контролируешь. Бросай свои манипуляторские замашки, я знаю о тебе все, — говорила она смотря словно в душу, брр.

— Кстати, откуда? Как для меня — твоя осведомленность обо мне в таком объеме, это основной аргумент в пользу того, что ты глюк, — теперь была моя очередь задирать палец и подбородок.

— Мы связаны, я тебя ощущаю, как собственную руку.

— А управлять мной можешь?

— Нет.

— Значит, как член.

— Что?

— Что?

— Ты идиот, скажи честно? — она сморщилась, будто лимон откусила.

— Да, но ты же понимаешь, что я имею в виду. Я член тоже ощущаю, но управлять не могу, — и я расхохотался собственной тупой шутке так искренне, как только мог. Истерика, наверное.

Как ни странно, женщина тоже смеялась. Увидев, что я на нее смотрю, она успокоилась.

— Шутка тупая и в целом убогое чувство юмора у тебя, но твое настроение мне частично передается. Пока я не хочу ему сопротивляться, я тебя изучаю.

— Зачем?

— Ты странный. Внесистемный. Не должен был прорвать пелену. Хотя, по правде говоря, должен был, но вот в этом моменте. А ты сдержался, не убил этого неудачника, зря кстати. Жизнь у него отстой будет. Но ты сдержался, нагнул судьбу, сам того не зная, и продолжил свою жалкую жизнь. А потом каким–то образом вернулся сюда и все переиграл. Сделал так, как должен был семнадцать лет назад. И я не понимаю, как такое возможно, кто позволил и зачем. Вариантов настолько много, что гадать без пользы, мало данных, — говоря это, она ходила по комнате из стороны в сторону.

— Допустим, я принимаю этот сюр за чистую монету, даже весело. Из того что ты говоришь, первый вывод — судьба обиделась и нагнула меня.

Зачем только ждать столько.

— Говорю же, идиот. Судьбы нет в вашем мире, а в моем Судьба — раздел Магии. По факту ты у нас двойная аномалия. Это значит сразу несколько вещей, но я тебе пока ничего не скажу.

— Пока?

— Пока.

— А когда?

— Когда примешь решение.

— Небо, а ты можешь более предметно свой рот открывать? А то говоришь много, а ниче не понятно, — я уже начинал злиться.

Чего она о себе возомнила, клава.

И тут мне стало очень больно. Пантера сорвалась с места, наступила носком мне на ногу, второй ногой прописала мне с колена в подбородок. Затем убрала ногу с моего носка, ударила в солнечное сплетение кулаком, сделала полшага назад и выбила мне челюсть с разворота ногой. Схватила за волосы, не давая упасть, и прямым профессиональным ударом ногой в грудь, вышвырнула меня из дома через окно. Его я разбил своей спиной под крик ЭТО СПАРТАААА, который, впрочем, звучал только в моем сознании.

Я лежал в канаве в метре от дома. Я — боль. Все тело болело, легкие горели, я тщетно пытался вдохнуть и не мог, паника пришла в момент, когда я это осознал, попытался встать, разогнуться — не вышло. Я просто лежал в позе эмбриона и не мог даже рта открыть.

Все это произошло настолько быстро, что восстановить цепочку событий, а точнее ударов, я смог не сразу.

— А теперь, когда ты соблаговолил отнестись к моим словам серьезно, слушай и запоминай: Ты — жалкий червяк, без силы, без системы, без навыков и знаний, твоя стремная жизнь закончится, когда тебя пырнет ножом в баре пьяный бородатый гомосек. Я серьезно. Тебя убьет бородатый педик за то, что ты сломаешь нос его парню, в течении нее ты не добьешься ничего и гордиться будешь только парой сотен баб, с которыми успел переспать. Большинство из них не тянут на гениев в постели, а некоторые и вовсе, страшные как помесь огра и гоблина. Еще будешь гордиться переоцененным умом и своим мотоциклом. ВСЕ! Ты никчемен и слаб. Нравится, что нет лифчика? Никогда тебе такой женщине как я свой член в рот не пристроить, потому что ты ничтожество. А жив ты пока только потому, что тебе повезло, а мне интересно. Я понятно изъясняюсь? — эта фурия нависла надо мной и кричала мне в лицо свою обидную чушню, но сделать я ничего не мог

— Агхаррр…

— Больно, щенок? Привыкай, — пантера отступила, и казалось, успокоилась.

Я все так и лежал, дыхание постепенно возвращалось, боль усиливалась, пошевелиться я все так же не мог.

— Ахахаххах, аргх, кха, ках.

— Чего смеешься, червяк? — она вопросительно подняла бровь.

— Всегда знал, что все бородачи — гомосеки на самом деле, ахахахахах.

Я смеялся так, как никогда. Мне было больно, челюсть саднила так, что мой смех больше похож был на кашель курильщика, но мне было плевать, я радовался.