– Я не убийца, – отрезал Шут после минутного молчания, – не хочу стать таким, как ты. И сдохнуть, как ты тоже не хочу. Ты похож на гнойник. Хотя, нет, ты и есть гнойник. И поделом! Я наслышан о твоих чёрных деяниях. Так расплатись же сполна!

Шут попятился к выходу, ожидая вслед проклятия от мага, но их не последовало. В этот самый момент голова некроманта откинулась назад, он задрожал и страшно захрипел, дыхание его стало громким и прерывистым, ноги в судороге вытянулись вперед, а руки вцепились в подлокотники. Несколько секунд он дёргался, после чего резко сел и уставился обоими глазами – мутным и ясным, на Шута. «Я останусь и подожду» – заявил маг и тут же обмяк в кресле. Его лицо посерело и застыло с полуоткрытым ртом. Кольцо выпало из ладони и звякнуло об пол.

Стало тихо. Шут несколько секунд стоял, не шевелясь. Потом, наконец, вышел из оцепенения, подошёл ближе к мертвецу и поднял кольцо с дощатого пола. Крупный чёрный камень в искусной ковке имел несколько граней и лениво переливался в тусклом свете, проходящем сквозь грязные окна. На ободке кольца были выгравированы слова «Войти может каждый». Шут надел трофей на палец левой руки и собрался было оставить пыльное жилище, как вдруг его взгляд выхватил предмет на стене. Там, на гвозде болталась чёрная шляпа с загнутыми вверх полями и белой лентой у основания тульи. «Всегда хотел такую» – подумал Шут и снял шляпу с гвоздя. Тщательно отряхнув убор от пыли, парень надел его на голову и покинул мрачный дом, закрыв за собой окно.

Глава 5: Доктор

Поднимаясь на холм, Ева ощутила сильное волнение. Стало жарко: то ли от подъёма, то ли от страха, то ли из-за выпитого вина. Дом, появившийся из-за изгороди, теперь казался зловещим. Мориус молчал, словно выдерживал ритуальную паузу перед тайным обрядом.

В доме было грязно. Следы приступа бешенства Дария были повсюду: от разбитой посуды и разбросанных книг, до наваленной друг на друга мебели. Глядя на беспорядок, Ева утвердилась в намерениях уничтожить портрет. Хорошо, что она вовремя покинула дом: там словно прошёл ураган.

– Это он? – спросил Мориус, указывая на портрет.

Ева чувствовала на себе взгляд призрака и, не глядя на картину, утвердительно кивнула. Одновременно она ощущала решительность и стыд перед музыкантом, успокаивая себя тем, что своими действиями не только обезвредит полтергейста, но и поможет ему отправиться туда, куда сам он попасть не мог.

– Ты знаешь о том, что портрет нельзя снять? – раздался голос Мориуса, изучавшего картину.

Ева обернулась.

– Как это нельзя?

– Он вмурован в стену, – Мориус приподнял раму, – видишь? Она висит сверху. Раму можно снять, а вот полотно – нет. Оно находится прямо в стене. Наверное, из-за размера его вытащили из рамки и перевозили, свернув в рулон.

– Картины могут перевозить таким образом?

– Иногда, – кивнул лорд, – так или иначе, снять его не получится.

Близился закат. Ева ощущала взгляд призрака всё сильнее. Кровь отхлынула от лица. Пути назад не было. Дарий скорее всего уже понял, что ему угрожает опасность и вряд ли позволит кому-то лишить себя дома. И зачем только прежний хозяин вмуровал полотно в стену?!

– Тогда, – решительно сказала Ева, – мы сожжём его прямо так.

Мориус кивнул.

– Тогда нужно набрать побольше песка и воды, чтобы пламя не распространилось дальше, – он снял плащ и закатал рукава повыше, – также нужно что-то горючее – намазать этим портрет.

Ева достала две керосиновые лампы. Мориус принес сухую землю и воду в вёдрах. Солнце уже село, до наступления темноты оставалось всего лишь несколько минут. Всё было готово. Мориус намазал портрет горючей жидкостью.

– Готова? – спросил он.

Ева закрыла глаза и прислонила пальцы к вискам. Голова раскалывается. Это, должно быть, дают знать о себе суточное бодрствование, излишки вина и запах керосина, заполнивший комнату. Нехорошее чувство появилось в груди и заскребло внутри острыми коготками.

– Да, – сдавленно ответила Ева и, слегка дотронувшись пальцами до нарисованной руки Дария, поднесла к портрету горящую лучину.

Полотно вспыхнуло. Раздался звук, похожий на взрыв и Мориуса отбросило к стене. Ева ощутила сильный холод и головокружение, обмякла и упала в обморок рядом с полыхающей картиной. Из носа тонкой струйкой пошла кровь.

От удара в глазах у Лорда потемнело. Придерживая голову руками, он попытался встать на ноги. Затылок отозвался пульсирующей болью. Мориус открыл глаза: в них снегопадом сверкали чёрно-белые точки. Взглядом он пытался отыскать Еву. Увидев её на полу возле огня, мужчина, позабыв о боли, бросился к девушке. Оттащив её подальше, он попытался привести её в чувство, но Ева не отзывалась. Он проверил пульс. Жива. Портрет быстро прогорел и огонь уже перебросился на пол. Превозмогая боль и тошноту, Мориус попытался закидать пламя землёй. Комната быстро заполнялась едким дымом. Лорд закашлялся, вылил два ведра воды на пол и, подхватив Еву на руки, бросился к выходу.