У миссис Грюнфельд глаза были по-прежнему закрыты.

– Это была тональность «соль»? Попробуй «до».

Нет, надо всё-таки постараться ей объяснить.

– Но… – начала Бетти.

– И чуть медленнее. Larghetto [20] .

И Бетти запела «Я всегда гонюсь за радугой» ещё раз, larghetto и в тональности «до», – и в середине песни поняла, что в этой тональности петь ей гораздо удобнее, а larghetto даёт время прочувствовать каждый переход шопеновской мелодии. «Ого», – сказала Бетти про себя. Раньше ей и в голову не приходило думать о таких вещах.

На этот раз, когда, закончив, Бетти обернулась, глаза у миссис Грюнфельд были открыты, а лицо было очень, очень довольное.

– Спасибо, Бетти, – сказала она. – Я не ошиблась сегодня утром. У тебя редкой красоты голос. Настоящее чудо.

– У меня?!

– Тебе что, это не нравится?

Бетти это ни нравилось, ни не нравилось. Она знала, что музыка для неё – это фортепиано. Так было всегда.

– Просто я никогда об этом не думала.

– А в семье у тебя поют?

– Нет. – Бетти решила не объяснять, что вообще-то поют, но только вместо пения получается блеяние унылых овец. – Миссис Грюнфельд, а вы уверены? В смысле, про мой голос.

– Совершенно уверена.

Бетти поёрзала на фортепианной скамье, пытаясь уложить всё это в голове. Она, конечно, и сама чувствовала, что в последнее время её голос сделался каким-то тягучим – будто раньше он был сироп, а теперь стал мёд. Но она не обращала внимания – думала, так и должно быть: она же растёт.

– Раз это новость для тебя, – сказала миссис Грюнфельд, – значит, вокалу ты не училась.

– В смысле… не брала уроки?

– Да, уроки. Так вот, когда и если ты решишь брать уроки, пожалуйста, выбери себе преподавателя, который не будет учить тебя белтингу – знаешь этот жуткий приём, которому теперь модно всех обучать? Художественный ор. Он звучит со всех телеэкранов, и люди начинают думать, что так и надо петь.

Миссис Грюнфельд протянула руки вперёд и запела сразу громко и с вибрацией в голосе – которая, вероятно, должна была придавать пению выразительности, но вместо этого придавала глупости.

– Да, правда… по телевизору так и поют, – сказала Бетти немного удивлённо.

– Это очень вредно для голоса, особенно детского.

– Я не буду художественно орать, честное слово, – пообещала Бетти, хотя и подумала, что странно обещать не делать того, что ей и так в голову не пришло бы делать. – Не буду даже пробовать в ближайшие много лет. А может, вообще никогда.

– Отлично. – Миссис Грюнфельд с довольным видом кивнула. – Если у тебя появятся какие-нибудь вопросы о пении, заглядывай ко мне. Договорились? Я бываю по вторникам и пятницам.

– Спасибо, миссис Грюнфельд.

– А тебе спасибо за то, что спела – для меня это нечаянная радость. Как встретить орхидею на ромашковой лужайке.

Бетти вышла из музыкального класса как зачарованная. Орхидея на ромашковой лужайке… папа будет в восторге, когда услышит!

– Что там было? – спросил Бен. – Я слышал, кто-то вопил.

– Миссис Грюнфельд показывала мне художественный ор.

– Это зачем?

– Долго объяснять. – Тем более что Бетти и не собиралась пока что ничего Бену объяснять. Правильнее будет сначала объяснить всё папе с Иантой. – Забудь. И дай мне слово, что никому ничего не скажешь – ни дома, ни Рафаэлю, никому.

– Ладно. – Бен очень сомневался, что Рафаэлю или кому-то другому будет интересно слушать про вопли учительницы в музыкальном классе.

– Нет. Поклянись честью семьи Пендервик.

– Да пожалуйста! Клянусь честью семьи Пендервик. А ты за это дотащишь до дома мою Миннесоту?

По дороге домой Бетти, прячась под Миннесотой, представляла папино лицо – да и все остальные лица, – когда она будет петь дома для всей семьи: сколько будет изумления и гордости! Да, и начать с «Я всегда гонюсь за радугой» будет очень правильно. А дальше можно спеть что-нибудь из «Битлз», папа очень любит «Битлз».

Но тут Бетти вспомнила о Розалинде. Нет, надо обязательно дождаться приезда Рози! Вот только сможет ли она, Бетти, хранить эту прекрасную тайну так долго – двадцать три дня? И… да, если она сможет выдержать целых двадцать три дня, то уж как-нибудь потерпит и ещё один! И споёт сразу всем Пендервикам в день своего рождения. Это будет её совершенно особенный, необыкновенный деньрожденный подарок самой себе.

Внезапно Бетти вместе с Миннесотой встала как вкопанная прямо посреди тротуара.

– Завтра приезжает Джеффри.

– Я знаю, – ответил Бен. – Скай сказала, он привезёт мне футболку «Селтикс» [21] . «Селтиксы» только что разгромили «Никсов» [22] . Рафаэль говорит, в Шотландии тоже есть команда «Селтикс», но они там играют в европейский футбол. И он говорит, что эти два «Селтикса» когда-нибудь обязательно встретятся и сыграют между собой, только не в баскетбол и не в футбол, а во что-нибудь такое, во что ни те, ни те играть не умеют, – в хоккей, например. А может, в крикет.