— Пехота, — голос герцога был отчаянным, я уже понимал, что жизнь моя висит на волоске. — Снова пехота. Что вы так цепляетесь за эту погань, их нанял когда-то ваш отец, а я всё собирался выбросить этих вонючих мужиков вон из королевства. Как можно полагаться на тех, кто не имеет представления о чести, кто был рождён в грязи, и даже не знаком с приличными манерами.

— Меня их манеры не интересуют, — спокойно ответил я. — Зато мне нравится получать результат, отдавая деньги. Они умеют воевать, это признают даже благородные господа, к тому же, они всегда под рукой. Кстати, я желаю, чтобы к имеющимся двум тысячам пехоты у нас появились ещё сотен пять мушкетёров. И деньги на это теперь есть. Точнее, будут, когда купец Готард выкупится на свободу.

— Мне уже доложили, что король, в ущерб своей репутации не только якшался с презренными головорезами, но даже сам лично стрелял из этих дымящихся труб, что смердят серой, словно их притащили прямо из ада. А насчёт купца, вы, конечно, вольны поступать с ним так, как вам заблагорассудится, отменить ваш указ я теперь не в силах, но имейте в виду, что своими нападками на него вы разгневали очень влиятельные банковские дома всего мира. Очень может быть, что потом вам такое поведение выйдет боком.

— Меня больше интересуют купеческие дома, а банкиры — это пиявки, которые не делают ничего полезного, но сосут соки из всей земли.

— Ваш покойный батюшка тоже так говорил, но ровно до того момента, как ему понадобились деньги. Тогда он и взял огромные займы, с которыми успел расплатиться только под конец жизни. Пришлось даже отдать кое-что из имеющихся земель.

— Да, я слышал, — сказал я уже спокойнее, нужно как-то его отвлечь. — И вообще, хватит мне рассказывать о проблемах, давайте поговорим о чём-нибудь приятном.

Я взял со стола кубок и наполнил его вином, снова надевая маску молодого оболтуса.

— О чём приятном? — спросил недоумённо Мелькор.

— Например, — я отхлебнул вина и покрутил в руках кубок. — О вашей дочери, вы почему-то в последнее время о ней вовсе не вспоминаете. Как она поживает?

— Она? — герцог растерялся, потом взял себя в руки, снова надел маску заботливого опекуна и заговорил уже довольно ласково. — Ваше Величество, моя дочь пребывает в добром здравии, если вы об этом. Сейчас она живёт в моём имении, на попечении воспитательниц, я решил, что не стоит ей пока находиться при дворе.

И видеть вечно пьяного дегенерата-развратника, с которым когда-нибудь придётся лечь в одну постель, подумал я, а вслух сказал:

— Помню, вы как-то высказывали мысль, что ваша дочь была бы для меня неплохой партией, так?

Я, разумеется, не помнил, высказывал ли он когда-либо такую мысль, но это можно списать на моё пьянство.

— Дочь моя ещё очень юна, — начал объяснять он, — тем не менее, она уже вошла в брачный возраст, что же до женитьбы, то она, как таковая, служит не только продолжению рода, но и является прекрасным показателем зрелости любого мужчины, тем более, монарха. Вы получили трон в достаточно раннем возрасте, а потому, чтобы другие короли не относились к вам с пренебрежением, как к неопытному юноше, следует обзавестись семьёй. Есть масса знатных девиц на выданье, моя дочь лишь одна из них, вы можете выбирать…

— Знаете, — задумчиво сказал я, — пожалуй, ваша дочь мне подходит, но вступать в брак вот так, не будучи толком знакомыми, на мой взгляд, неправильно. Предлагаю свадьбу отложить на месяц или два, а вашу дочь, напомните, как её зовут?

— Эллина, — сказал он.

— Так вот, Эллина пока пусть переберётся в столицу, поживёт при дворе, мы с ней узнаем друг друга получше, возможно, даже полюбим, хотя это и не обязательно. А потом можно будет и сыграть свадьбу. Я не хочу связывать свою судьбу с малознакомой девушкой, девицы для развлечений — это одно, а супруга, тем более, королевская, — совершенно другое.

— Хорошо, — он окончательно растаял, явно решив отложить план Б на несколько лет. — Но, вы же понимаете, Ваше Величество, что Эллина совсем юна и, как следствие, невинна, она не должна видеть…

— Можете не говорить, — с готовностью перебил его я, — обещаю умерить свою страсть к вину, и уж точно она не увидит моих развлечений с наложницами.

— Я рад слышать, что наш юный король всё же прислушался к голосу разума, — он улыбнулся, и улыбка его теперь была торжествующей. — Я сегодня же отправлю гонца, а дней через десять Эллина будет доставлена в столицу.

С этими словами герцог меня покинул, совершенно забыв о своих нотациях. Теперь ему важно было не спугнуть своё счастье. Став тестем короля, он окончательно задвинет в тень большинство соперников. А после рождения наследника и вовсе сможет избавиться от меня и стать единственной властью в стране от имени малолетнего внука.

Я отхлебнул ещё вина и поставил кубок на стол. Не стоило напиваться, скоро придёт командор Швейгерт, чтобы и дальше учить меня фехтованию. Я, конечно, король, да только, сдаётся мне, что на моём веку мне придётся рисковать жизнью не раз и не два. А владея мечом, я смогу этот риск хоть немного уменьшить.