Актуальной эта просьба будет ровно до того момента, как я приступлю к вводу персонажа в основной текст книги. И, чуть позже, данный поскриптум я уберу.

Пишите свои идеи в комментариях. Если же вам идея такого интерактива не мила, то тоже не поленитесь написать, почему именно. Мне такая позиция вполне понятна, и имеет полное право на жизнь (сам долгое время отбрасывал мысль подобного вмешательства в своё произведение).

Но для себя я решил, что этот опыт позволит мне лучше понять, какой чувствуете атмосферу книги вы — мои читатели.

Ну и, напоследок традиционное (в рамках сетевой литературы) воззвание. Ваши лайки, подписки и комментарии действительно очень важны для меня. Это, кроме удовольствия от самого процесса написания истории, сейчас главный мотиватор довести книгу, да и всю историю, до финала. Поэтому огромное спасибо всем тем, кто подписывается, ставит "мне нравится" и обсуждает книгу в комментариях. С вами эта дорога куда приятнее.

LXV

Сперва было больно. Боль разрушала сознание, проникала вглубь, не давая шанса на осмысление происходящего. Если бы Волк мог, он метался бы по Клетке, пытаясь эту боль выплеснуть, избавиться от неё. На одних лишь инстинктах. Но такой возможности не было. Вокруг был лишь бесконечный белый свет. И боль. И…

В какой-то момент Волк осознал, что именно «и». Амулет богини Эттлин, что на прощание оставила ему Эспер. От него тоже исходило свечение. Куда более слабое. Практически даже незаметное на фоне поглотившего всё и вся белого гиганта. Но оно было. И оно было мягким, успокаивающим и оберегающим. Таким, в котором можно было укрыться от боли. Оставалось лишь ужаться до размеров, в которых укрытие станет юноше по размеру.

Осознав сей простой факт и, в отсутствие вменяемых альтернатив, приняв его за истину, Волк принялся за дело. Это не было просто. Неудачные попытки сменяли одна другую, а дело всё никак не двигалось с мёртвой точки. Волк не вёл подсчётов своим неудачам. Он вёл борьбу. Прежде всего борьбу с самом собой. Каждый раз, когда силы его оставляли, а попытка оборачивалась поражением, юноша испытывал сильнейший соблазн. Оставить борьбу. Принять окружающий его свет. И боль. Раствориться в них без остатка. До состояния, в котором боль перестанет доставлять дискомфорт. Но Волк собирался с силами и начинал новую попытку. Нельзя было понять, как долго он пытался. Но в какой-то момент стало получаться. Юноша уменьшался. Приближался к тем размерам, что позволяли укрыться в свете артефакта Эттлин. Ну, или свет, излучаемый артефактом, стал увеличиваться. В мире, что лишён любых координат и точек отчёта, понять такие мелочи стало нереально. Да и не было важно.

Что куда значимее, Волк справился. Он смог спрятаться внутри той защиты, что давал артефакт. Смог оградить себя от боли. И позволил себе сон. Ну или то, что пришло ему на смену в этом мире.

Пробуждение вышло неожиданно мягким. Юноша чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Он осмотрелся. Помещение, сперва показавшееся юноше незнакомым, оказалось одним из домиков Крематория. Получилось. Его посадили в Клетку. И выпустили спустя положенный срок. И вот он здесь. Живой и невредимый. Видимо Эспер оставила его здесь. Берегла и заботилась, пока он не одолел магию Клетки. Справился. Вернулся. Где же все?

Юноша, ощущая непривычные лёгкость и свежесть, выбрался на улицу. Пусто. Конечно, быть может, могильщикам прибавилось работы, а потому они все заняты. Но, в последнее время, кто-то из тех, что постарше или понемощнее, хлопотал на кухне или занимался поддержанием порядка на территории. А тут же совсем никого не видно.

Волк двинулся к печам Крематория. После пожара так и не восстановили здание полностью. Но минимально необходимая работоспособность была достигнута.

Небо. Первое, на что юноша обратил внимание. Непривычно серое, однотонное небо. Солнца видно не было, свет равномерно заливал Альегор. Чуть подумав, в копилку странностей Волк добавил и то, что никаких теней он тоже не обнаружил. Не то, чтобы это было невозможно. Но странно и непривычно как минимум. И тишина кругом. Даже отдалённых звуков из лагеря не доносится. И людей нет. По отдельности всё легко объяснить. День пасмурный, лагерь большой, а люди работают. Но всё вместе давало ощущение неправильности происходящего.

О, а вот и люди. В Крематории стоял внушительных размеров мужик и задумчиво смотрел на огонь. На абсолютно синее пламя. Было во всём происходящем что-то такое, что заставило Волка вместо приветствия и совершенно логичных вопросов разворачиваться и тихонько отправиться в обратный путь. Но поздно. Его уже заметили. Незнакомец повернулся. И, вместе с этим, как будто ещё увеличился в размерах. Гигантский, жуткий и синий. Такой же, как пылающее за его спиной пламя.

Что заставило Волка резко сместиться в сторону, не ответят и боги. Только вот гигант, стоявший в десятке метров от юноши, совершенно неожиданным образом оказался у него за спиной. А там, где только что была голова Волка, с дикой скоростью пронёсся крупный, под стать напавшему, топор.

Бежать в такой ситуации невозможно. Хотя и принять бой…

Здоровяк был вооружён и невероятно быстр. А Волк… А Волк просто очень сильно хотел выжить. Так себе оружие. Закрутившись в безумной пляске, целью которой было попросту не попасть под раздачу, Волк лихорадочно искал выход из ситуации.

Шаг назад, подхватить кочергу. Поможет? Шаг навстречу, скользящий отбив и тут же удар в ухмыляющуюся синюю рожу. Кувырок. Противник вновь за спиной. Шаг назад. Финт. Удар кочергой по корпусу. Чувствительно, но, видимо, не особо критично для противника.