– Нет, сэр.

– Малаец?

– Нет, сэр.

– А может быть, он ласкар из Индии?

– В этом я не могу быть уверен, сэр.

– Зато я уверен! Да будет вам известно, что граница между Индией и Тибетом пролегает по водоразделу Тибетского Нагорья. И Тибет – это всё, что севернее великого хребта! Так понятно?

– Не совсем, сэр.

– Ласкары – это индусы. А мой консультант родился намного севернее. Почтенный Лобсан, где вы родились?

– В Бурятии,– сказал монах,– Это возле Байкала.

– Вот видите! Взгляните на карту, взгляните. Вот она, на стене висит. Вот Индия, где ласкары. А вот Тибет. Что вам непонятно?

– Простите, сэр, но разве озеро Байкал расположено в Тибете?– дежурный уже ничего не понимал.

– Разумеется, нет. Но это и не важно. Главное, что мой консультант – тибетский монах. Вы же не Байкал селите, а моего консультанта! Давайте, записывайте.

– Мне надо уточнить, сэр.

– Валяйте. Покажите мне место в ваших правилах, где запрещено селиться тибетским монахам.

Дежурный достал книжечку в кожаном переплёте и посмотрел на неё. Махнул рукой и спрятал обратно. Даже не открыл.

Потом развернул регистрационную книгу.

– Пожалуйста, господа. Ваш номер – четвёртый.

Джентльмен записался, как “сэр Саймон Алистер Кроу, литератор”. А его спутник (как оказалось, он умел по-английски и писать) – как “Лобсан Сэнгэ Сумати, монах (будд.)”

***

Оказавшись в номере, джентльмен снял пиджак, старательно расправил его на вешалке, а потом с облегчением рухнул на кровать.

– Что за проклятый город!– пробурчал он, глядя в потолок.– И как тут душно. Лобсан, откройте окно! Хотя нет, не открывайте. Там тоже душно.

– Я хотел бы уточнить,– заговорил монах,– что вы неверно перевели тибетское слово “лама”. Дословно оно означает “выше нет”. Это титул духовного учителя, а не просто йогина-последователя Дхармы.

– Воздух спёртый, архитектура уродлива, люди с печатью вырождения на лицах,– бормотал Кроу,– Нет, англичанину здесь жить положительно невозможно! И зачем тащиться в такую даль? Не проще ли умереть на родине?

– Я полагал, что вы вернётесь в Англию,– сказал Лобсан,– В Калькутте вы тоже жаловались на климат.

– К сожалению, это для меня невозможно,– джентльмен закинул голову и глядел в низкий белый потолок,– Они идут по моему следу и хотят нанести мне последний удар. А у меня нет ни сил, ни денег, чтобы им ответить. И всё это сейчас, когда наступил новый эон – эон Гора! Послушайте, почтеннейший,– сэр Кроу ослабил галстук,– Вы не знаете, когда станет посвежее?

– Один тайский тхеравадин рассказывал мне, что здесь, на экваторе, погода почти никогда не меняется.

– О Боги!..

Новичку-северянину очень непросто переносить климат Сингапура. Лобсан не ошибся – город стоит почти на экваторе. Очень жарко и влажно, ходишь как по теплице. А здешние дожди – это сплошная стен из воды, под ними мгновенно промокнешь насквозь.

– Место, конечно, оставляет желать лучшего,– Кроу сел,– Дайте руку, мне встать надо. Да, конура ещё та. Но как приятно увидеть знакомую мебель! Может, в этом и есть гений Британской Империи? Куда бы ты не приехал – в Коломбо, Мадрас, проклятую Калькутту или в Сингапур, ты как дома. Одни и те же язык, газеты, книги, мебель. Даже церкви,– оккультист бросил презрительный взгляд в окно, где вздымался восьмигранный готический шпиль кафедрального собора святого Иосифа,– Только вот климат перевозке не поддаётся… Смотрите-ка, Британская энциклопедия! Какая забота о досуге постояльца!

Кроу опустился в тростниковое кресло и раскрыл толстый фолиант.

– Посмотрим, что сообщают. Итак, торговый оборот Сингапура, почтеннейший Лобсан, – это 332 с половиной миллиона долларов. Конечно, не фунтов, но сумма приличная. Из них 18 миллионов – вывоз жести. Половина всей жести мира производится в Сингапуре. И оборот постоянно растёт. Это старое издание, сейчас он мог вырасти и вдвое, и втрое! Помимо жести и консервированных ананасов, отсюда вывозят перец, лак, сало, кожи. И колоссальный транзит всего на свете, от каменного угля до керосина. Порто-франко для всех грузов, кроме вин, пива и опиума, который и так приносят достаточно дохода… Да, это же золотое дно, почтенный Лобсан! В этой душной оранжерее крутится больше денег, чем на Клондайке!

Сэр Саймон полез во внутренней карман и достал кожаное портмоне с серебряной застёжкой.

– Лобсан, скажите, у нас ещё остался бренди?

– Нет.

– Это огорчает,– Кроу отложил энциклопедию и поднялся, уже без посторонней помощи,– Отель так себе, конечно. Но по-своему уютный. Даже сбегать не хочется… Почтеннейший, дайте мне Singapore Herald. Надо узнать, где собираются люди, которые любят поговорить о йоге и не работать… Ага, всё верно. Похоже, здешнее отделение Теософского общества получает неплохие пожертвования. Снять целый флигель Городского Клуба – как вам такое, почтеннейший? Уверен, они прилично платят за лекционные курсы. Особенно если привести живого тибетского монаха. Китайские и индийские монахи, судя по Британской энциклопедии, в Сингапуре есть и так… Какие у вас планы на вечер?