Он тяжело вздохнул. И я понадеялся, что ретируется, но зря.

— Я не выпущу тебя отсюда, Хант.

Я поднял глаза и уставился на Уилла вопросительно. Он стоял, полный решимости, оперевшись на стол.

— Ты сегодня убил Маппи. Весь город на ушах. Тебе надо залечь и вылечится. Не пойдешь же на работу с простреленной рукой.

— Думаешь, будут искать, как Золушку? — усмехнулся. — А если вообще не появлюсь?

— Это не так подозрительно. Кину в сеть твои фото в саду в шезлонге с Айвори под боком, и все будет нормально…

Мы немного помолчали.

— …Этот цербер президента, — вздохнул он. — Он мне не нравится.

— Куда ж без них? — пожал я здоровым плечом.

— Давай кончать это, — вдруг посмотрел на меня решительно. — Ну правда, Эйдан. Погибших не вернуть…

— Будут новые…

— Ты не должен отдавать свою жизнь. Тебе было больно, и я же не слепой — понимаю, что тобой движет. Но теперь все поменялось. Ты нужен нам. Здоровый и счастливый, а не мертвый. За этот год Уарлой Вэллей не узнать, и сложно представить, как было бы без тебя. Надо выбрать жизнь. — Он повел рукой в сторону гостиной. — У тебя есть Айвори…

— Ты имеешь в виду договор, который я вынудил ее подписать? — усмехнулся. — Ну тогда да, точно есть…

— Хватит ныть, а?! — ощерился он. — Возьми себя в лапы и исправь все. Она не бросила тебя сегодня, примчалась спасать, таскала по кухне… Все можно исправить.

— А как мне исправить ее ребенка, Уилл?

— Ты смог выдержать без нее год, — возмутился он. — Ты — самый невероятный сукин сын со стальным хребтом, я таких никогда не встречал. Сможешь примириться и с ребенком, я уверен.

Я отвел взгляд в монитор, чтобы он не заметил… что мне захотелось повестись на его пламенную речь. Но казаться железобетонным проще, чем быть таким на самом деле.

— Неси сюда зад, — вооружился Уилл шприцем.

— Я сам могу.

— Не откажи мне в удовольствии.

Я усмехнулся, подчиняясь. На самом деле заводить вокруг себя столько желающих помочь и одновременно оставаться тем, кем я есть сейчас, невозможно. С очередным вздохом пришла мысль, что нужно оставить Айвори в покое. Как и Уилла. Управление компанией — не такая хитрая наука, все ключевые партнеры с ним знакомы, включая президента Смиртона.

— Уилл… Завтра с утра приезжай на учебу, будешь принимать дела.

Мне показалось, или он всадил шприц с особенной жестокостью?

— Завтра не могу, — прорычал, вытаскивая иглу. — Ты будешь отдыхать весь день и есть стейки с кровью. А за неделю с компанией ничего не случится.

Оставалось только стиснуть зубы. Хорошо… Неделя, значит.

— Подбрось бревен в камин.

— Да спят они уже давно, — огрызнулся, имея в виду Айвори с ребенком.

Ладно. Время поверить ему в «стальной хребет». Неделю я точно выдержу.

Утром я прокралась на цыпочках в гостиную, но дом молчал, не давая подсказок, как провел ночь Эйдан. На кухне не обнаружилось следов нашей вчерашней борьбы за его гемоглобин — кто-то все убрал. Мясной рулет исчез, а на столе лежала записка от Уилла с предписаниями доктора и просьбой проконтролировать их соблюдение.

Тут было бы самое время открыть контракт и настучать им всем моими обязанностями… Но вопреки здравому смыслу, я направилась на цыпочках в спальню Эйдана и после короткой борьбы со страхом осторожно нажала на ручку.

Эйдан спал полусидя на подушках с закрытым ноутбуком на коленях. Раздеться не удосужился или, что более вероятно, не смог. Я уже собиралась ретироваться, но в голову пришло, что надо измерить температуру — мало ли что там с ним после вчерашнего. Хотя бы лоб потрогать…

Облизав пересохшие губы, я направилась на носочках к мужчине, чувствуя, как разгоняется сердце.

— Я не кусаюсь, — вдруг усмехнулся он, а я вздрогнула.

— Температуру хотела проверить… — собралась ретироваться.

— Проверяй, — он открыл глаза.

Пришлось довести дело до конца. Я приблизилась и коснулась его лба, но он вдруг так болезненно нахмурился, что тут же одернула руку:

— Тебе больно?

— Нет, — скользнул затуманенным взглядом по моему лицу. — Тебе нравится тут?

— В смысле? — опешила.

— Нравится дом?

— Нравится, — выдохнула растеряно.

— Хочешь тут остаться?

Я уставилась на него непонимающе… и приложила ладонь снова. Может, он бредит?

— Точно не больно? — уточнила серьезно, вглядываясь в его лицо. Лоб был мокрым и холодным.