— Какие? — напрягся он.

— Любите трогать.

— Свое — да. И не трогать, а лапать, — усмехнулся он над ухом. — Поэтому мы все скорее «лапочки».

— Так вот что скрывает правительство Смиртона от простых девчонок… Знали бы, всех бы уже разгребли…

— Мы сами разгребли. Невеста Сезара тоже человек. И жена его друга. Мы звереем без вас. По крайней мере, так утверждают.

— Вам нужны обычные люди?

Мы шептались с ним едва слышно, будто обменивались какими-то секретами, и от этого эти секреты будоражили по-особенному.

— Наши ученые в процессе изучения.

Я помолчала.

— Мне что-то такое пытались объяснить тогда… после первой ночи с тобой… Но я не слушала. Не помню ни слова. — В том состоянии я вообще не могла ничего слушать.

Эйдан сжал меня сильнее и напряженно выдохнул:

— Ты — моя слабость…

Да, кажется, он это говорил. Но тогда я не верила. Все казалось кошмаром.

— А что было после? — Я повернула к нему голову, чтобы увидеть его выражение лица. — Когда тебе удалось сбежать?

Он помолчал, прежде чем ответить:

— Месяц я валялся в больнице Варлоу Вэллей. Потом приходил в себя какое-то время… Волчонок, с которым спаслись — Кай, — у него чудесная мать, старейшина деревни. Познакомишься с ней. Она меня выходила.

— Я читала, что волки — особенно дикие, и что у них редко встречаются человеческие ценности.

— Белоглазые — те самые бесчеловечные твари, о которых особенно любит писать правительство Смиртона. Но семейство, которое меня приняло, не такое. Волки Варлоу Вэллей — изгои среди стай белоглазых. Они все смешаны с людьми, кто-то больше, кто-то меньше. Поэтому и уклад жизни, отношение друг к другу у них больше человеческое.

— Они же все равно там выживают? — неосознанно нашла запястья Эйдана и обвила ладонями. Разговор будоражил, от неровной местами дороги потряхивало, хотелось схватиться за что-то надежное. — Я читала про кровавые стычки.

— У нас все нормально. Никакой опасности нет. Увидишь.

Дорога заняла четыре часа, я успела даже поспать в руках Эйдана. Последний час мы ехали уже по темноте, и воображение не давало нервам передышки. А когда дорогу вдруг перебежал сначала один олень, а потом целое стадо, я вздрогнула и вытаращилась в окно, вытянув шею, будто на пришествие божества.

— Эйдан, олени…

— Хищников не осталось, кроме нас, поэтому их полно в лесах, — спокойно сообщил он.

— А вы охотитесь на них? — перевела на него взгляд.

— Конечно. Мы их едим.

— А в каком виде вы охотитесь?

Голос дрожал. Я уже готовилась увидеть волков, медведей и бог знает кого еще, гонящихся за оленями в клубах поднятой машиной пыли. Знать о диком мире за стенами — это одно, а оказаться в этом мире — другое. Если бы не Эйдан, у меня началась бы паника, но все равно порядком потряхивало в его руках.

— В разном. Что ты трясешься, как зайчик? — он притянул меня к себе. — Ари, все хорошо.

— А долго еще ехать? — выдохнула я, поглядывая на спящего Рона.

Малыш моей паники вообще не разделял — продрых всю дорогу на свернутом пледе, из которого сделали ему колыбель.

Вообще, привычки его заметно поменялись — он все меньше любил быть привязанным ко мне, теперь предпочитал полежать у Эйдана на коленях и поглазеть на мир или поспать, беспрепятственно раскидав ручки и ножки. Скорее всего, это то, о чем говорил доктор. Медвежонок почувствовал себя в безопасности. Но в груди шевелилась эгоистичная тревожность…

— Скоро приедем. — Эйдан сгреб меня в объятья и прижал к себе, будто пряча от внешнего мира. И он не просто держал в руках, он как-то умудрялся давать понять, что для него это важно — мужчина, который еще пару дней назад рычал на приближение к нему, в каждом касании уговаривал в него верить.

Или мне так хотелось думать…

Ворота возникли в свете фар неожиданно. Мы просто поднялись на очередной пригорок, и дорога кончилась. Но лес не исчез. Наоборот, будто стал гуще, нависая над выглаженной двусторонней трассой. Но потом до меня дошло, что это всего лишь декоративные густые кусты. Вскоре они расступились, и мы оказались в сказочном городке с деревянными домами и подсвеченными аллеями.

— Ух ты! — вырвалось у меня. — Как красиво!

Заборчики у домов были невысокие, каменные, а за ними открывались уютные веранды, гаражи с машинами и лужайки. Ну просто элитный район в Смиртоне! В человеческом городе двухэтажный дом стоит очень дорого, потому что земля в ограниченном пространстве стоит баснословно. Здесь же места хоть отбавляй.

— Нравится? — усмехнулся Эйдан.

— Я бы даже не подумала, — не скрывала я удивления. — Так мило…

Мы проехали несколько развязок и площадь, на которой стояло единственное в городе трехэтажное здание, и всю дорогу я замечала, как пристально смотрят на машину жители. Кто-то поднимал ладони в приветствии, кто-то просто кивал. Приезд Эйдана не остался незамеченным.