— Я устала, медведь! — закричала на меня Тата, поднимаясь на ноги. — Я. Устала. Я не могу думать обо всех сразу, я хочу покоя! Чтобы ты, наконец, перестал смывать кровью нашу жажду мести! Чтобы Кай хоть как-то продолжал жить дальше! Он жив, и я ценю это. И благодаря тебе! Но я не хочу больше войны…

Ее слова гнули спину. Я сидел на коленках, не в силах выпрямиться. А она стояла надо мной, сжимая кулаки.

— …Я не забуду, что с нами сделали, — продолжила она тихо. — Но я лучше буду видеть, как улыбается твой ребенок, чем то, как ты предпочитаешь воевать дальше…

Волк стоял, слушал и не шевелился. Я знал, что он все слышит и понимает, как если бы оставался человеком. Людям удалось лишь повредить механизм оборота, но не изменить личность. Хотя… Вынести все это и остаться прежним — невозможно. Мы с Каем разошлись на этом пути. Он смирился, принял и старался жить дальше. Я дрался, отказываясь признавать, что слабее тех, кто смог нас искалечить. Протестовал, захлебываясь ненавистью.

— …Пошли, — тихо позвала Тата волка, собрав его одежду в охапку.

Кай глянул мне в глаза таким продирающим до глубины души взглядом, что воздух вышел из легких. Привычная гипоксия окрасила свет в окне яркими цветами, и я, не поддаваясь, поспешил расправить грудную клетку. Мне было ради кого дышать, и эта реакция неизменно вносила ясность в приоритеты. Почему же Каю надо было посмотреть смерти в глаза лишь раз, чтобы смириться? Я же не раз был на волосок, и чхать хотел…

— Эйдан…

Тьма в голове разошлась мгновенно от прикосновения холодных пальцев к предплечью. Айвори сидела рядом, заглядывая мне в глаза.

— …Пошли в дом.

Умная девочка. Никаких вопросов, только предложение, от которого невозможно отказаться. Я вдруг почувствовал себя слабым и старым, вымотавшимся, как и Тата. Позволил взять за руку и отвести в гостиную. Уилл сидел на полу с Роном. Сын встрепенулся, завидев меня, и замотал ножками, пытаясь доползти до меня быстрее, чем я до него дойду.

— Все хорошо, — взял его на руки.

— Я пойду, — поднялся Уилл. — Пока, Айвори!

— Передай Тате, что мне жаль, что так быстро пришлось расстаться.

Идеальная. Кто тебя этому учил, девочка? Быть спутницей такого разрушителя, как я, и загребать за ним угли совсем непросто. Но Айвори справлялась.

— Хорошо, — просиял Уилл. — Наверстаем, не переживай.

Когда двери за ним закрылись, Айвори подсела к нам у камина:

— Это с Каем после экспериментов, да?

Я коротко кивнул.

— Я не смогла смотреть, — покачала она головой. И только тут я уловил, что ее дрожь — не про меня. Она просто все так же боялась этой стороны жизни таких, как я…

— Мы с Каем не очень удачные примеры в вопросе оборотов. Не принимай близко. У Рона все будет иначе, нормально… — И я прижал к себе сына, чувствуя, как что-то отпускает внутри. Пусть только на сегодня, но мне стало легче дышать. — Мне завтра нужно съездить в Смиртон по делам. Ты не против побыть тут?

Я повернул к ней голову, встречаясь с предсказуемо встревоженным взглядом.

— Надолго? — выдавила она.

— Вечером вернусь.

— Что-то случилось?

— Кое-что.

— Мне было бы проще, если бы ты сказал, в чем дело.

— Возможно, я попался на последнем убийстве. — Айвори моргнула и застыла. Ее взгляд дрогнул и соскользнул с моего лица, а моя злость подняла голову: — Мне все равно, что ты думаешь.

— Ну еще бы, — нахмурилась она, вскидывая взгляд.

— Я уложу Рона.

— Давай, я, — поднялась она и протянула к сыну руки.

Мы замерли всего на пару-тройку секунд, но этого было достаточно, чтобы понять — мы перетягиваем ребенка каждый на свою сторону, потому что общей у нас нет.

— Хорошо, — передал Рона в ее руки.

Она прижала его к себе и поднялась наверх, а я занял руки уборкой в гостиной и мытьем посуды. Только через час стало понятно, что спать никто не собирается, и Айвори спустилась обратно. Она переоделась в футболку и едва заметные под ней шорты.

— Не спит, — устало пожала плечами.

— Давай его мне и ложись, — отложил я полотенце. Она вдруг усмехнулась, не спеша выполнять мою просьбу. — Что? — вздернул я брови.

— Никогда еще у меня не было такого варианта — отдать Рона и лечь спать, — улыбнулась она, перехватывая ребенка удобней. — Ты вряд ли поймешь, но определенно делаешь мою жизнь лучше, несмотря ни на что.