Шрифт:
Откуда мне, ребёнку, это уже было известно?..
Лишь теперь проговаривается более-менее спокойно:
– – Я есть Проект.
–– Уже от рождения.
–– Значит, был таков и до.
–– И теперь по всей жизни.
–– Значит, буду таков же и после.
Именно Проекту подчиняясь, я, ни телом, ни душой, – не мог перешагнуть через ландыши.
Глава третья
Дождь пошёл сразу, и густой, и прозрачный.
Зонтик у меня, из сумки на плече, – вмиг в одной руке, в другой, ощутил, – то, что он прежде всего оберегает.
Порыв влажный толкнул в спину… вывернул зонтик наизнанку…
Букет-то, букет-то!..
Забежал я куда-то попало – в магазин, что ли.
…Там, в недвижном и тесном объёме, пахло чем-то новым и химическим.
Я наскоро сложил зонтик, не застегивая ремешком.
Обувью! – Пахло тут обувью…
Осквернённый этой переменой – из ландышевого леса в какой-то гуталин! – я остался было у дверей… к тому же – в совершенно пустом магазине…
Но тут – почувствовал щекой требование.
Посмотреть.
Посмотрел.
Стройная…
Каштановые локоны до плеч…
Строгая…
Вернее: сознательная…
Точнее – сознающая, осознающая…
Что же она, такая, – просто… за кассой?.. просто – среди… товара?..
Она-то – и смотрела на меня…
Смотрела – пугающе!
Будто видит меня не обычно, а – понимающе… И будто смотрит этак на меня – давно-давно…
Как мне повезло! – Так вдруг подумалось. – Почему?..
Она там – опустив руки… распустив волосы…
И как будто – отпустив тот свой взгляд на волю… Нет – в поисках воли!..
Я наглядно-скромно отвёл глаза.
…А! Так она – одинока.
И я, невольно изображая редкого посетителя, чуть прошёлся по магазину.
–– Вы что хотели?
Она, неслышная, была рядом.
Невысокая… Руки голые, с худыми локтями, сложены на груди…
Однако – какой вопрос: прямо библейский.
Глаза – глаза ярко-голубые!..
Я суетливо оглянулся: что тут самое бы маленькое?
Ярко-голубое это в её глазах – словно влажная ещё акварель…
–– Крем.
–– Чёрный или коричневый?
Губы мягкие и растянутые…
Неужели, тем более, она тут – каждый день?.. И ещё – среди предметов… самых, так сказать, попираемых?.. И ещё – в безлюдном и безмолвном бездействии?..
Голос её был – словно бы не хотел быть голосом… Такой ровный. И – немного гулкий, тоже – отдалённый…
Я смотрел – в такой возможной близи – на её лицо.
Давно, оказывается, оно привыкло к своей красоте… Но – оказывается! – не привыкло к морщинкам на нём…
Проговорилось само.
–– Бесцветный.
Мне, однако, показалось слово это, хоть и более-менее оригинальное… насмешливым, что ли…
Она, впрочем, наконец-то разъяла свои руки.
На пальцах – отметил по привычке холостяка – ни колец, ни перстней…
Маленькая кисть… о которой сразу захотелось как-то подумать… взяла где-то что-то… чего я, по сути, и не просил…
И она – протягивает мне свою руку!..
Особенно бледную на сгибе и словно бы тут чуть переломленную…
Я почувствовал страх – тот неминуемый и сладкий страх, который – когда я не один: не то, что я буквально один или рядом мужской пол – что одно и то же; а когда – рядом женщина… почему-то, почему-то… возможная как женщина…
В пальцах руки моей, между тем, была пластмассовая стопочка: что и с кремом, и со щёткой.
Ощущение же было: рядом! она – рядом!
Я, с видом придирчивым – всё равно, дескать, дождь, – стал открывать колпачок.
И тут – случилось что-то…
Я – радуясь возможности – посмотрел на неё недоумённо: то есть активно.
И она – по тому же поводы – изменила свой взгляд, который был – давно-давно, на почти искренний… почти удивлённый…
Дело в том… или может быть, что в том… что под колпачком щётки не было!..
…Другая продавщица – был, получается, здесь и ещё кто-то!
Молодая, высокая и пухлая – нагнулась и стала, что ли, искать… присела, стала, что ли, заглядывать под нижний стеллаж…
Мы же – «мы»!.. – я и она – всё так же мелко-вопросительно – активно! – поглядывали друг на друга.