Шрифт:
А раз уступил я, то дарю – от счастья!
От счастья – от чьего?..
От счастья – которое везде и всюду.
Которое – всё, что живое.
…Я – словно догонявший и еле догнавший – уже подавал ей букет.
Она – медлительно принимая его – уже не могла не улыбнуться… морщинками у глаз.
Но – всё спрашивала и спрашивала что-то глазами.
Я – ответил вслух.
–– Мыслитель изваянный. Его мысль и достойна ваяния. Так как он обнажённо откровенен. И поэтому мускулисто силён. И поэтому победно спокоен.
Глава четвёртая
Я шёл – жалея, что отдаляюсь от кого-то, от чего-то…
Самолюбиво-забавно думалось: в целом городе не нашлось мужа, который бы эти белые прекрасные – этой голубоглазой прекрасной!..
Как и тут не заявить: Бог отыскал именно меня.
И какое могло бы быть шикарное начало – и какого загадочного романа!..
Ещё я сейчас как-то по-мальчишески гордился – тем, что в юности меня очень стесняло: вон как я в магазине был откровенно откровенен.
В молодости – ой! – как приходилось жалеть, что моя непосредственность меня выдаёт: «Ну вот, ты и обиделся!» – Неужели физиономия моя столь выразительна?.. И даже старался приучить себя в любой ситуации молчать… Наивность! – В жизни это радость: говорить искренно.
Теперь бы ответил:
–– Это Бог на вас обиделся!
Обиды – надо ещё быть достойным.
Но люди – грубы и равнодушны.
Люди не способны верно обозначить даже то, что им уже дано. – Ни самих себя, ни мира, в котором живут.
…Вот щенок, симпатичный, породистый, – он смотрит на людей так – как? – как дети смотрят на незнакомых взрослых людей… как люди смотрят на изображения богов… Став собакой-псом, будет равнодушно послушен и послушно равнодушен – как дети, став взрослыми.
…Некто юным снялся раз в кино. И молодым ещё спился и помер. А почему… Он сразу-то посчитал как. И фильм прославлен, и меня знает теперь весь свет… Но мало-помалу стал понимать… Он никому не нужен… Разве что для компании… А он, собственно он… не нужен… Никому и ничему… Даже и юность его та… не была нужна… Нужна… и была, и есть… лишь видео и аудио запись…
…По радио глашают: на Земле около двух миллионов видов жизни…
«Около»!
Да ещё виды и пропадают вовсе – по вине разумных и загрязнённых людей.
Как когда-то, век назад, смотрели все, даже сановники, что монарх отчий оставляет их на произвол судьбы… как потом смотрели все, даже священники, что закрываются прадедовские храмы и жгутся намолённые иконы – так же смотрели и недавно, что разваливается империя, переписывается государственный гимн, перелицовывается державный стяг…
Равнодушно, равнодушно…
Как рыбы, обитая в ограниченной толще воды, не ведают о наличии жизни вне воды – так люди, обитая в тонкой плёнке воздуха и измеренного видимого мира, даже не учитывают мира невидимого – Невидимого Мира.
Дерзновенным крайним ныне почитается – в среде и учёных, и философов – заглянуть в тело, в эмбрион, в клетку, в молекулу, в атом…
–– Все летят не в космос своего космоса – а всего-навсего в клетку своей клетки…
И – кто вокруг и рядом…
Самые желанные, по рейтингу, профессии – менеджер по продажам и секретарь…
Все, то есть, мечтают… мечтают!.. продавать что угодно и тасовать бумажки какие угодно…
На работе…
«На моей»?.. «У меня»?..
Неприятная, мягко говоря, ситуация…
…Казалось бы – и быть ей не с чего.
Директор велел перенести фортепьяно из офиса в офис. Дал мне, завхозу, в помощь менеджера. Он – высоченный и, здоровается, рука крепкая. Мы взялись было… Он – тут же: двоим, мол, не под силу, надо четверых! И ушёл. Как по очевидному обстоятельству…
И пришлось, кстати, мне перемещать то фортепьяно одному.
…С некоторых, впрочем, пор – вообще я стал замечать за собой нечто странное, странное…
Спрашивали, на улице, о времени или о сигарете – отвечал:
–– Не хочу. Кроме себя. Никого слышать.
На что, однако, всё-таки иногда слышал, дескать, ну и ну!.. крутой, что ли?.. или что-то ещё…
Люди, то есть, настолько понятны, что я могу быть… страшным!.. – Для этого хотя бы, например, просто не нужно смотреть на того, с кем говоришь.