Шрифт:
– Э, а это кто? – первым заметила Юн Со.
Все пригляделись.
– Судя по одежке, какой-то рыбак, – сказала Сабрина. Ее уже заметно развезло с разбавленной тоником текилы.
На человеке была черная длинная накидка с капюшоном, покрывающим голову.
– Откуда здесь рыбак, – возразила Изабель. – Тут слишком высоко. Удочка должна быть длиной с километр. Это бандит. Ищет, чем поживиться.
Алина вдруг охнула, вскочила, опрокинув шезлонг, и бросилась вниз по лестнице.
– Ты куда?! – хором заорали ей в спину.
Она перепрыгнула ограду и вломилась в заросли.
Растительность здесь была высотой в два человеческих роста. Пришлось пробираться сквозь бурьян по памяти.
Когда она выкарабкалась на пустырь, человек был уже далеко, и она бросилась бежать, рискуя угодить в яму, нору и поломать ноги.
Услышав пыхтение и топот за спиной, человек обернулся. Белые волосы выбились из-под накидки.
– Мия! – выдохнула Алина, подбежав. – Стой!
Мия смотрела на нее, отрешенно улыбаясь. Накидка на ней была не накидка и вообще не одежда. Это было черное покрывало с дивана в кабинете Баргаса. Сквозь прорехи виднелось ее голое тело.
– Хорошо, что это ты, – сказала она. – Ты была ко мне добра.
– Да о чем ты?! Я подвела тебя. Обещала и не сделала. Наговорила всяких глупостей. Я не думала, что ты примешь их за руководство к действию. Прости.
– За что? Все хорошо. Все уже почти закончилось.
Только сейчас Алина заметила зажатый в ее руке телефон.
– Он тебе его вернул? После того как…
– Да, он мне его вернул. Но не сразу. Мой первый мужчина любит, чтобы за ним ползали на коленях и умоляли. Я ползала и умоляла. А еще он любит смешные сюрпризы. Оказывается, у него в кабинете были камеры. Много камер. И он все снял. Нас с ним. Очень подробно снял. Видно всё. И отправил маме.
– О, боже, – Алина похолодела.
– И только после этого он мне его вернул. И я позвонила.
Она повернулась и пошла дальше.
– Мия!
– Она прокляла меня, – прошептала она, не останавливаясь. – Сказала, что у нее больше нет дочери. Сказала, что это ничем не искупишь. Но я все-таки попробую.
– Мия! Куда ты?!
Впереди был только обрыв.
– Грех можно искупить только страданием. А что заставляет страдать больше, чем падение? Я попыталась, но видно мое прошлое падение было с недостаточно большой высоты.
– Мия, нет!
Алина бросилась на нее, свалила с ног, прижала к земле.
– Дурочка! – прошептала, глядя в глаза. – Нельзя так! Вот это точно грех! Огромный. Библию что ли не читала?!
– Библию я читала с трех лет. Она мне не помогла. Теперь я сама для себя библия.
Мия нашарила что-то на земле и резко дернула рукой.
Дикая боль разорвала голову. Все потемнело перед глазами.
Мия оттолкнула ее и встала, выронив увесистый камень.
– Не мешай. Так надо. Ты, кстати, спрашивала, что я видела там, у спальни хозяина. Я забыла сказать кое-что. Баргас никого не пустил в спальню. К кровати подходил только он. И мертвого хозяина тоже, получается, видел только он. Ну и ты еще. Не знаю, что это значит. Ты умная. Думай. Я дура. А дурам в вашем мире не место.
Она повернулась и быстрым шагом пошла к обрыву.
– Мия! – Алина попыталась броситься следом, но все покачнулось, и она снова упала.
Какие-то светлые пятна подскочили к ней сзади.
– Что происходит?!
– Она совсем тронулась?
– Девки, – прошептала она. – Догоните.
– Хрена с два тут догонишь, – сказала Жасмин.
Мия была уже далеко, у самого обрыва.
Они не отрываясь смотрели, как темная фигурка подошла к краю, где начиналась красная закатная пустота. Как сделала последний шаг. И исчезла.
17
– Это бесполезно, – сказал изможденный старший садовник, которого Баргас назначил главой поисковой группы. – Выступы мы проверили. Там ничего нет. Значит, она упала в воду. А тут глубина под сто метров. И подводные пещеры. Водолазы нужны.
– Пещеры? – вклинился Дарио.
– Да. Сеть карстовых проходов. Они тянутся почти под всем островом. Если ее труп унесло туда – мы ее никогда не найдем.
– Ясно, – Баргас встал с походного стула. – Основная группа сейчас сворачивается. Остаются только дежурные. Оставьте им приборы ночного видения. Утром начнем снова. Будем прочесывать берег дальше. Если повезет, ее вынесет течением в бухту.
Усталые садовники, охранники и повара стали сворачивать временный поисковый лагерь.
Была уже глубокая ночь.
Баргас стоял у самой кромки обрыва, курил и смотрел вниз, где лениво шумел невидимый в темноте прибой.
– Как удачно получилось, – тихо сказала Алина, встав рядом. – Единственный подозреваемый кончает жизнь самоубийством. Не выдержав мук совести. Вы же эту версию собираетесь полиции озвучивать? Нож есть, приглашение есть, свидетели есть. А теперь и муки совести есть. Все улики налицо, подозреваемый ничего уже не скажет. Дело закрыто.