Отношения Питера с филиппинцами были иными. Для Сэма, Синтии и малышки Джулии Питер стал как будто четвертым членом семьи. В чем-то эти отношения были даже теплее, глубже, чем чисто мужская дружба с Командой. Впрочем, что в этом удивительного? Присутствие женщин всегда оказывает влияние на поведение мужчины. Отношения Питера с Луизой, Мариасом и Дженни были тем не менее не такими близкими.

Теперь в каждый свой приезд на материк Питер что-нибудь присматривал – из книжек или игрушек – для Джулии и Дженни, стараясь не делать между ними разницы; однако, это у него далеко не всегда получалось. Более непосредственная, более живая, более обаятельная и более маленькая Джулия поневоле занимала в симпатиях Питера большее место.

В общем, жизнь шла своим чередом; у всех было надежно защищающее от непогоды жилье, в достатке одежды и пищи. Природа Острова, волнующе красивая и неповторимая, заставляла любого живущего здесь человека, имеющего глаза, дышать полной грудью. Что еще надо для счастья?

Но, как ни странно, возникало иногда у Питера в душе какое-то беспокойство, связанное не то с чем-то пережитым в прошлом, не то с чем-то ожидаемым в будущем… Наверное, не стоило обращать на него внимания; да он и не обращал.

Теперь у Питера в голове начала зреть идея, которая оказалась, особенно поначалу, не совсем понятой практически никем; он решил проложить на Острове автомобильные дороги. По крайней мере две. Одна из них должна была соединить с Домом Игрек пирс бухты Барахта, а вторая пройти мимо южных плантаций, бухты Румб, филиппинских домиков на сваях… То есть практически тоже выходила к пирсу и замыкала кольцо. Чем плохо? Связанными воедино оказывались все жизненно важные объекты, в том числе и аэродром. Высказав эту идею в Команде, Питер встретил недоуменные взгляды. Серж пожал плечами:

– Мне кажется, шеф, это излишество – строить на необитаемом острове автомагистрали.

На что Питер отвечал:

– Что же мне, всю жизнь на джипе по бездорожью ездить? И потом, скоро наши плантации начнут давать урожаи, которые нам самим не съесть, придется вывозить их на материк. Пока протрясешь их до пирса, от них ничего не останется…

Пришлось всем остальным молча согласиться с шефом. Правда, его собственный пыл немного остыл, когда он начал прокладывать маршрут на конкретной местности. Оба полукруга трассы по разу сталкивались с серьезными препятствиями в виде глубокой ложбины – на севере – между соседними холмами Западной гряды и – на юге – в виде русла Сухого ручья, через которые требовалось строить мосты. Мост – это уже не простое сооружение… Питер, однако, не намерен был сдаваться. Он целыми днями колесил по предполагаемой трассе, потом собрался уже лететь с Константином в Перт, чтобы привезти оттуда книги о строительстве дорог и мостов. В последний момент он от этого путешествия отказался и уселся в своем кабинете за разработкой новой идеи, о которой пока никому не говорил. Через неделю он собрал Команду в «Клубе одиноких сердец» и изложил почти детальный проект кольцевой автотрассы, в которой на месте мостов были устроены буквально цирковые аттракционы. На северном полукольце Питер предлагал соединить участки трассы над ложбиной двумя узкими – шириной пятнадцать – семнадцать дюймов – балками, расположенными на расстоянии, равном колее колес автомобиля.

Второй проект, касающийся южной части трассы, виделся более сложным из-за того, что препятствие в этом месте было и глубже – футов девяносто – сто вместо двадцати пяти, и шире – почти полмили вместо максимум ста ярдов. Предлагаемое Питером техническое решение оказалось тоже более неожиданным и смелым:

– Пусть это будет «летающий» мост: то есть часть пролета моста, закрепленная на поворотных опорах и перемещающаяся от одной части трассы, которая оканчивается на вершине одного холма, к другой, которая продолжается на противоположном холме, под действием центробежной силы движущегося на вираже автомобиля.

– Правильнее тогда будет называть не «летающий мост», а «летающий паром», он же от одного берега к другому будет постоянно ездить, – сказал Володя-младший.

– А может, лучше назвать это «ковер-самолет»? – предложил Никита. – А балки – «узкоколейкой».

– А что? – согласился и Серж. – В этих идеях, возможно, что-то есть. Разрабатывай, шеф! А уж мы покритикуем, а может быть, даже и утвердим…

Тут Никита воздел руки к потолку и пропел:

– I see bad things arising – the crowd [8] … – потом покачал головой и сказал: – Понастроишь ты здесь, шеф, всяких диковинных объектов, как разузнают об этом вездесущие туристы-пенсионеры, которым время и деньги некуда девать, как начнется сюда паломничество… Уже сейчас на наш Дом Игрек посмотреть – нигде ведь такого нету!

– Вот «паром» и эта «узкоколейка» и будут им препятствием, – задумчиво ответил Питер.

– Ну-ну, будут, обязательно… – недоверчиво проговорил Вадим. – Ладно! Поживем – увидим.

Питер шел по берегу океана. Взгляд его рассеянно перескакивал с одного обломка скалы на другой, расположенный чуть впереди. Зато мысли, подчиняясь логике рассуждений, как танцоры в ансамбле – ритму музыки, легко и красиво следовали друг за другом.

«Действительно, надо наклонить полотно “ковра” под углом градусов двадцать к горизонту, чтобы при движении с приличной скоростью не вылететь наружу, а при вынужденной остановке не опрокинуться внутрь. Ну, расчет угла надо еще раз перепроверить. Вот теперь прикинем, какой длины сделать “ковер”? Скорость надо уменьшать почти в полтора раза, значит, если у автомобиля скорость будет, к примеру, шестьдесят узлов, то у “ковра” – сорок… За сколько же он пройдет пятьсот ярдов? Так, семь пишем, два на ум пошло…»

Питер на ходу, в уме пытался вычислить время полета над препятствием, длину «ковра». Он подсознательно отметил, что впереди, через двести – триста ярдов, будет отличный пляж. Он шел и шел, с радостью чувствуя, что, пожалуй, в этом слишком – на первый взгляд – смелом проекте все должно получиться. Надо только тщательно сделать расчеты, ничего не упустить… Как вдруг неожиданно увидел перед собой на камнях, как яркое пятно, ткань с очень знакомым сочетанием цветов – белого и красного. Не успев еще понять, что это – платье Синтии, он увидел ее, выходящую из воды, обнаженную и тоже, видимо, заметившую его только в последний момент.