– Если бы ты сообщил мне об этом раньше, то сейчас, возможно, не валялся бы на больничной койке, – прорычал Сэбин. – Два дня назад кто-то позвонил ей среди ночи. Трубку снял я.

Кери присвистнул:

– А Делаж подумал, что это я.

– Да, – согласился Сэбин, – он никогда раньше не слышал моего голоса и подумал, что вы с Мэлори… – Он умолк и поднялся на ноги. – Вставай. Поехали к Мэлори. Она…

Кери отбросил в сторону блокнот, соскочил с кровати и прыгнул в кресло-каталку.

– Думаешь, ей грозит опасность?

– Делаж уже убил ради нее одного человека и пытался убить второго, – мрачно сказал Сэбин, толкая кресло по направлению к двери. – Как, по-твоему, он отреагирует, когда раскроет перед ней свои чувства, а она его отвергнет?

– Потрясающе! – Мэлори перегнулась через край балкона, нависавшего над обрывом, у подножия которого бились волны. Из спальни позади ее спины лился свет, но раскинувшийся внизу океан был темен, и ей с трудом удавалось различать даже белые буруны прибоя. – И ты называешь это коттеджем? Все это напоминает мне особняк и его окрестности из фильма «Ребекка». Так и кажется, что вот-вот откуда-то появится отягощенная многочисленным семейством миссис Девинтер. Как тебе удалось снять такой дом?

– Просто повезло. У того, кто снимал его раньше, в семье кто-то умер, и ему пришлось срочно съехать.

– Кстати, я не заметила у входа машины Герды. Где она?

– Возможно, пытается слиться с природой где-нибудь на пляже, – улыбнулся Джеймс. – Вернется вся в песке, с растрепанными от ветра волосами и ругая меня на чем свет стоит за то, что я не предупредил ее о нашем приезде.

– Да, это на нее похоже. – Мэлори глянула на черную пустыню океана, и ее сердце пронзила тоска одиночества. Что-то делает сейчас Сэбин, находясь за тридевять земель отсюда, в Седихане?

Нет, о нем нельзя думать! Слишком сильную боль причиняют такие мысли. Она повернулась к морю спиной и облокотилась о балюстраду балкона, глядя на Джеймса.

– Я хочу поблагодарить тебя еще раз за то, что мне не пришлось лететь одной. Но я, наверное, была не самым веселым попутчиком?

– Рядом с тобой мне всегда хорошо. И тебе вовсе необязательно развлекать меня, Мэлори. Я прекрасно понимаю тебя. Я единственный человек, который тебя понимает. – Он отвернулся и добавил:

– Отдохни и забудь про этого Литцке, а я пока принесу твой багаж. В шкафу висит платье. Надеюсь, оно тебе понравится.

– Я лучше дождусь своих чемоданов.

– Нет! – отрывисто прозвучал его голос, и глаза женщины изумленно расширились. – Надень это платье, Мэлори. Иначе ты все испортишь.

– Что ты имеешь в виду? – ошеломленно спросила она, но дверь уже захлопнулась за его спиной.

Она недоуменно смотрела на дверь. Это выражение на лице Джеймса… Оно было таким странным. Мэлори медленно пересекла комнату и открыла дверцу шкафа.

Там висело одно-единственное платье – необычайно элегантное, из прозрачного белого шелка. Оно было совсем новым, на нем до сих пор сохранился ярлык с именем модельера.

– Нравится?

Мэлори порывисто обернулась и встретилась взглядом с Джеймсом, который снова стоял на пороге комнаты.

– Ты забыл постучать.

– Я не мог больше ждать. Я знал, что ты не удержишься от соблазна и захочешь полюбопытствовать. – С улыбкой на губах он облокотился о притолоку. – Мне хотелось видеть твое лицо, когда ты будешь рассматривать мой первый подарок тебе.

– Подарок? Но, Джеймс, это платье стоит огромных денег. Вы с Гердой не можете позволить себе…

– Хватит про Герду, – скривившись, сказал он. – Герда не имеет к этому ни малейшего отношения.

Ужас схватил Мэлори за горло. Она начинала понимать… Господи, вот это поворот! И кто – Джеймс?

– Где Герда, Джеймс? – спросила она.

– Дома. Здесь нам никто не помешает. Не беспокойся, я обо всем позаботился. – Он умолк и горестно покачал головой. – Я пытался объясниться с ней, но она так ничего и не поняла.

– Я тоже. – Мэлори закрыла дверцу шкафа. – Но сейчас, кажется, кое-что начинает проясняться. Я заплатила положенный тебе гонорар за мою защиту в суде и не собираюсь добавлять к этому чаевые в виде проведенной с тобой ночи.

– О нет, – мягко сказал он, – это не одна ночь. Это вечность, Мэлори. Я простил тебя и Бена, и Литцке, но больше неверности не потерплю.

– Литцке? – Мэлори ощутила, как по ее спине побежал отвратительный холодок. Он уже второй раз упомянул имя Кери, и в ее душу закралось ужасное подозрение, о котором ей не хотелось даже думать. – При чем тут Кери?

– Я был обязан наказать его, Мэлори. – Джеймс улыбнулся. – Теперь ты больше не будешь принадлежать никому, кроме меня. В первый же день, когда Герда привела тебя в наш дом, я сразу понял, что нам суждено быть вместе.